Перед темной дверью стражник остановился, выбрал нужный ключ и открыл дверь. Сначала я ничего не разглядела, потом радостно вскрикнула, увидев отца. Я поставила фонарь на пол и кинулась к нему.
Он сказал:
- Дамаск! О, Боже, я вижу сон!
- Нет, батюшка, неужели ты думал, что я не приду? - Я схватила его руку и горячо поцеловала.
Стражник вышел из камеры и встал за дверью. Мы с отцом остались одни. Прерывающимся голосом он промолвил:
- О, Дамаск, тебе не следовало приходить. Я знала, что его радость огромна, как и моя, но страх за меня был еще больше. Я тронула рукой его щеку:
- Неужели ты думаешь, что я не пришла бы? Я ни перед чем не остановлюсь.., ни перед чем...
- Ты всегда была моей любимицей, - прошептал он. - Дай, посмотрю на тебя. - Он взял в руки мое лицо и с удивлением сказал:
- Твои волосы?!
- Я их отрезала. Мне пришлось переодеться юношей.
Он прижал меня к груди:
- Родная моя, надо так много сказать, а времени мало. Все мои мысли о тебе и маме. Ты должна будешь позаботиться о ней.
- Ты вернешься к нам, - с жаром ответила я.
- А если нет...
- Нет, не говори так. Ты вернешься. Я больше ничего не хочу слышать. Мы что-нибудь придумаем... Ну, как ты мог сделать что-то плохое! Ты, добрее которого нет на свете...
- То, что хорошо для одних, плохо для других. В этом все и горе, Дамаск.
- Этот человек.., он не имел права приходить к тебе... Он не имел права просить у тебя убежища.
- Он и не просил. Я сам предложил ему это. Ты хочешь, чтобы я отвернулся от друга? Но давай не будем говорить о прошлом. Я думаю о будущем. Я постоянно думаю о тебе, моя дорогая. Это утешает меня. Ты помнишь наши беседы.., наши прогулки...
- О, отец, это невыносимо.
- Мы должны вынести все испытания, что пошлет нам Господь.
- Господь! Почему ты говоришь о Боге? Почему он позволяет, чтобы безнравственные убийцы купались в роскоши, а святых приговаривали к смерти? Почему негодяи танцуют в замках.., каждый день с новой женой...
- Тихо! Что за речи! Дамаск, умоляю тебя, будь осторожна. Ты хочешь доставить мне удовольствие? Хочешь, чтобы я был счастливым?
- Отец, ты же знаешь...
- Тогда послушай меня. Возвращайся домой. Успокой мать. Приглядывай за ней. Когда придет время, выходи замуж, рожай детей. Это может стать величайшей радостью. Когда у тебя появятся дети, ты перестанешь скорбеть о своем отце. Ты будешь знать, что таково правило жизни, - старики уходят, уступая дорогу молодым.
- Мы спасем тебя, отец. Он погладил меня по голове.
- Мы сделаем это. Ты знаешь, я не могу жить без тебя. Ты всегда был с нами. Всю свою жизнь я гордилась тобой. До сих пор я никогда не думала, что может наступить время, когда тебя.., не будет.., со мной.
- Любовь моя, ты мучаешь себя.., и меня, - сказал отец.
- Поговорим тогда о твоем побеге. Мы попытаемся вызволить тебя отсюда. Почему бы тебе не поменяться со мной одеждой...Ты мог бы уйти, а я остаться здесь.
Он тихо засмеялся:
- Родная моя, ты считаешь, я буду похож на мальчика? А ты на старика? И ты думаешь, что я оставлю здесь ту, которая мне дороже жизни? Это безрассудно, дитя мое. Но то, что ты говоришь, согревает мне сердце... Мы по-настоящему любим друг друга. Вошел стражник:
- Надо уходить. Дольше оставаться опасно.
- Нет! - крикнула я, прильнув к отцу. Отец нежно отстранил меня.
- Иди, Дамаск, - попросил он. - Пока я жив, я буду помнить, что ты пришла ко мне, что ради этих нескольких мгновений ты пожертвовала своими великолепными волосами.
- Что мои волосы по сравнению с моей любовью к тебе?
- Дитя мое, я буду помнить о тебе. - Он крепко обнял меня. - Дамаск, будь осторожней. Не говори лишнего. Ты должна знать, наша семья в опасности. Кто-то предал меня. И этот человек может предать и тебя. Я этого не смогу перенести. Если я буду знать, что тебе и твоей матери ничего не угрожает.., я буду спокоен. Будь осторожней, заботься о матери, живи в мире.., это самое большое, что ты можешь сделать для меня.
- Идемте, - поторопил стражник. Последние объятия - и я уже опять стояла в сыром коридоре, и нас разделяла тяжелая дверь.
Я не помнила, как дошла до барки. Один раз перед нами пробежала крыса. У пристани ждал Том Скиллен, который помог мне сесть в лодку.
Пока мы плыли по реке, ориентируясь по огням Фонарной башни, я все время думала о том, что сказал мне отец: "Кто-то предал меня".
***
Больше я не видела отца. Они отвели его на Тауэрский холм и отрубили его благородную голову.
В день, когда это случилось, по совету Саймона Кейсмана и без моего ведома матушка дала мне немного настойки опиумного мака. Я крепко уснула, а когда проснулась, отца у меня уже не было.
Я поднялась с постели, веки были тяжелые, но еще тяжелее было на сердце. Я спустилась вниз и нашла матушку сидящей в своей комнате со сложенными на коленях руками и неподвижно устремленным вперед взором.
Я поняла, что она уже вдова, а я потеряла самого дорогого и самого лучшего в мире отца.
Несколько дней я слонялась по дому, не находя себе места. Люди заговаривали со мной, но я не слышала. Руперт и Саймон Кейсман пытались успокоить меня.
