Чудо в перьях полностью

Татьяна Германовна Одинцова уже с утра почувствовала дискомфорт. Не то чтобы она не выспалась, или у нее было плохое настроение, или просто кто-то нахамил ей накануне. Нет, она физически ощутила, что с ней что-то не так. Первым неприятным моментом стало то, что она не смогла прижать руки к телу: под мышками вспухли лимфатические узлы с куриное яйцо. Таня с ужасом ощупывала себя.

– Что это? – запаниковала она, перекатывая пальцами огромные, плотные и болезненные образования. Она нашла такие же припухлости в области локтей, под коленками, в паху, на шее.

«Ой-ё-ёй!» – Таня в панике соскочила с кровати, побежала в ванную и сразу же кинулась к зеркалу. Все лицо, шея, руки были сплошь покрыты красной сыпью. Выглядела она просто кошмарно, впрочем, так же и чувствовала себя.

– Кошмар! Что со мной!? Я – заболела?! Это явно не простуда! Мамочки!

Татьяну затрясло то ли от ужаса, то ли от температуры, ведь ее еще и знобило.

Она включила теплую воду и залезла в ванну, как будто могла смыть с себя сыпь.

Татьяна была эффектной, весьма привлекательной дамой, стройной, с густыми волосами. Она уже более десяти лет работала учительницей в школе. Преподавала историю, а в последнее время из-за нехватки учителей ей предложили вести в старших классах русский язык. В свое время Татьяна окончила педагогический институт с красным дипломом. Но любила Таня именно историю.

Сейчас на дворе стоял июнь, и она была на каникулах. Нет, необходимо еще появиться в школе, подвести кое-какие итоги, поприсутствовать на нескольких педагогических советах, ну а потом она будет свободна как ветер до конца августа.

Татьяна терла тело мочалкой, надеясь на чудесное исцеление, но сыпь проявлялась еще сильнее. Таня завернулась в халат и стала бегать по квартире в поисках одежды. Ее охватила настоящая паника. В голове билась одна-единственная мысль – скорее добраться до поликлиники и услышать от врача утешительное: «Вам это показалось». Хотя убедить ее в ошибке будет сложно…

«Хорошо еще, что закончились занятия, прошли все проверочные работы и контрольные, и наконец-то можно расслабиться…» Это ей не удалось, но зато и ученики ее не увидят. А то пришлось бы брать больничный лист, в таком виде она точно не смогла бы появиться в школе, чтобы не вызвать пересудов.

Позвонили в дверь. Татьяна на цыпочках осторожненько приблизилась к ней, словно ее могли заметить снаружи, посмотрела в глазок. Там размытым пятном маячило лицо соседа Павла с трехдневной щетиной на щеках. Он жил в этом доме много лет и на ее глазах прошел путь от балагура и весельчака, выпивающего в компаниях, до запойного алкоголика. Жена, дети, вереница любовниц, а потом – разбитое корыто… Жена с детьми ушла, любовницы стали не нужны… И жил теперь Паша совершенно один. В свои сорок с небольшим выглядел он на все шестьдесят пять. Павел был добрым и бесхарактерным человеком и всегда помогал ей – одинокой красивой женщине. Если куда подвезти – Паша, починить – Паша, что-то прибить – Паша. Поэтому, когда он стал никчемным и никому не нужным, она не смогла отвернуться от него, как большинство его знакомых. Она считала себя ему обязанной и вроде как была в ответе за него. Иногда она кормила его, вызывала «скорую», иногда малодушничала и давала ему на бутылку. Конечно, Татьяна сразу же пресекла все его ухаживания, сохранив чисто соседские отношения.

«Только не сейчас», – поморщилась она, притворившись, что никого нет дома. Но Паша был настойчив.

– Танюш, открой! Я знаю, что ты дома! Я видел твою машину! Открой, прошу тебя!

– Не сейчас, Паша! Я… я не одна! – нашлась она.

– Не ври. Открой…

«Вот ведь!» – Татьяна резко распахнула дверь.

– Можно зайти? – заискивающе посмотрел на нее Паша и присвистнул. – Вот это да!

– Что? Нравлюсь?

– Кто это тебя так разукрасил? А, я знаю! Неудачная пластическая операция! Сейчас много такого показывают. Что-то вколют в лицо, в губы, а потом начинаются осложнения, только зачем тебе это надо?

Павел прошмыгнул мимо нее в кухню, отчего Таня сделала вывод, что он смертельно голоден. Так было всегда. Несколько дней она его не видела, значит, Паша беспробудно пил. А когда он пьет, он совсем ничего не ест, худеет, дурнеет. Деньги заканчиваются, заканчивается и спиртное, и вот тогда его сведенный с ума желудок напоминает о себе.

– Выпить не дам! Нету! – крикнула ему в спину Татьяна.

– А пивка бутылочку?

– Говорю же, нет… И денег не дам, ты посмотри на себя, на кого стал похож… Я не хочу стать тем, кто даст тебе дозу, от которой ты умрешь.

– О какой смерти ты говоришь? Я крепкий мужик! Мы с тобой еще зажжем по-соседски.