— Без шлема, значит, вот оно что? — возмутился Миле. — Был ли у меня шлем, да, парень? Был. Только назывался он не шлем, а каска. И тогда, когда мы отступали из Дрниша, и тогда, когда мы освобождали Книн. Сержант Миле Скрачич носил каску, когда нужно было носить каску, а вот где тогда был ты, дорогой мой? Если я тебя спрошу, где ты был, когда я с каской на голове…
— Ладно, ладно, все в порядке, — примирительно остановил его полицейский.
Ленивый субботний день в Змеином ущелье. Звонимир и Домагой во дворе возле гаража развлекались с сотрудником «Электродистрибуции» Ненадом Невестичем. Он уже почти месяц был в плену у этих дикарей, которые десятилетиями не платили за электричество, и сейчас стоял, бледный, прижавшись спиной к большому деревянному колесу, послушно расставив ноги и раскинув руки, а Домагой цепями фиксировал его запястья и щиколотки.
— Ну что, поехали? — спросил Домагой Звонимира, который стоял в нескольких шагах от них с завязанными черной тряпкой глазами и пятью ножами в руках.
— Валяй! — скомандовал Звоне, и младший брат привел в движение колесо с распятым на нем несчастным работником «Электродистрибуции».
Звонимир некоторое время принюхивался к ветру и прислушивался к тихому шуму шарикоподшипников в механизме колеса, а потом резким движением метнул первый нож. Нож просвистел в воздухе и звонко врезался в еловую доску в сантиметре от мошонки Ненада как раз в тот момент, когда тот висел на колесе вниз головой. Пленник вздрогнул и чуть слышно, чтобы не мешать метателю сохранить концентрацию, вздохнул.
— Бляха-муха, ты подглядывал! — обвинил Домагой старшего брата.
— Ну да! — усмехнулся тот, поднимая второй нож.
— Погоди чуток, — сказал Домагой, подбежал в Звонимиру и покрепче затянул повязку у него на глазах.
— Он не подглядывал, пусть дальше бросает! — крикнул с колеса Ненад, желая только, чтобы агония закончилась как можно быстрее. Он боялся не только ножей, но еще и того, что от вращения закружится голова и его вырвет мамалыгой с ванилью, которую Йозо сегодня приготовил им на обед. Ненад крепко зажмурился, пока Звонимир готовился к следующему броску.
Тот прикусил кончик языка, легким движением замахнулся, и именно в тот момент, когда нож вылетал из его руки, Йозо взволнованно крикнул из кухни:
— Тут… тут Крешо в телевизоре! Люди, здесь в телевизоре Крешимир!
Звонимир вздрогнул, неловко выпустил нож и промахнулся. При этом втором броске он чуть-чуть задел левое ухо Ненада, и тот, больше от ужаса, чем от боли, завыл как зверь. Но на него уже никто не обращал внимания: ни Звоне, который мог бы разозлиться и потребовать повторного броска, ни Домагой, который обрадовался бы промаху брата и принялся бы повторять, что правила распространяются на всех. Звоне бросил ножи и черную повязку, и братья, оставив пленника вращаться на деревянном колесе, побежали в дом.
— Только что видел его в заголовках новостей, сейчас, должно быть, покажут подробнее, — сказал папа, взволнованно махнув рукой на экран, где мелькали анонсы.
— Уважаемые зрители, добрый день, — начал ведущий с профессионально озабоченным выражением лица. — Неслыханное преступление совершено приблизительно два часа назад в Сплите, где в кафедральный собор Святого Духа во время происходившего там венчания ворвалась большая группа вооруженных мужчин и похитила невесту Горана Капулицы, начальника жупанийского полицейского управления. Перед входом в собор нас ждет на прямой связи репортер Шиме Чулина. Шиме, как мы слышали, нападавшие были вооружены тяжелым автоматическим оружием и гранатометами?
— Да, Хрвое, именно так, — подтвердил репортер с длинным желтым микрофоном. — Группа из двадцати пяти — тридцати вооруженных мужчин стрельбой и взрывами дерзко прервала обряд венчания, похитила и увезла в неизвестном направлении тридцатишестилетнюю Ловорку К. Нападавшие использовали тяжелое автоматическое оружие и гранатометы, а судя по данным, которыми мы располагаем, в кафедральном соборе было активировано еще и как минимум одно мощное взрывное устройство. Место преступления, как вы можете видеть за моей спиной, оцеплено, полицейское расследование продолжается, но на данный момент у нас нет информации о человеческих жертвах и о вреде, нанесенном памятнику культуры, каковым является собор.
