Сверчки трещали среди каменистого пейзажа на заросшей травой щебеночной дороге недалеко от заброшенного села, где во второй половине дня остановилась фура. Несколько человек встали цепочкой и разгружали ее, передавая из рук в руки картонные коробки с овощами. Желько Кларич протягивал их дяде Иве, дядя Иве — Культуре, а тот аккуратно составлял в стороне. Тетя Роса, как дама, была освобождена от физической нагрузки и стояла в отдалении с сумочкой в руке. После выгрузки четырех рядов коробок в глубине фуры показался желтый «твинго» с женщиной в подвенечном платье и мужчиной в черном священническом облачении.
Автомобиль по металлической рампе съехал на землю, и Ловорка с Крешо вышли всех обнять и расцеловать. Тетя Роса плакала, да и у Ловорки глаза были на мокром месте.
— Мы, трое из нашего взвода, скинулись, и Миле купил вам свадебный подарок, — сказал водитель, потягивая Ловорке большой сверток в пестрой упаковочной бумаге. — Ничего особенного, просто подарок на память, чтобы вы нас не забывали.
— Желько, дорогой, да как же мы вас забудем после всего, что вы для нас сделали, — растроганно сказала новобрачная.
— А где Миле? — спросил Крешимир.
— Этот говнюк Капулица его арестовал.
— Ох ты ж мать его! — выругался Крешо.
— Ну ничего, — успокоил их Кларич. — Так и было задумано.
— За Миле можно не бояться, он выкрутится, — махнул рукой Культура.
— Вам бы надо где-то укрыться, — с беспокойством обратился Крешимир к дяде Иве и тете Росе. — Не думаю, что Капулица вас запомнил, но все-таки вы тоже столкнулись с ним лицом к лицу.
— Нет проблем, — произнес Культура. — Две-три недели, пока все не затихнет, они побудут у меня.
Тут Ловорка разорвала пеструю упаковку свадебного подарка.
— Мы понятия не имели, что купил Миле, — проговорил Кларич извиняющимся тоном, когда оказалось, что там была здоровенная фарфоровая ваза в виде двух влюбленных лебедей с переплетенными шеями.
— Ух ты, как красиво, — восхитился Крешимир.
— И правда красиво, — согласилась Ловорка. — И романтично.
— Кто бы мог подумать, что у сержанта такая нежная душа, — сказал Культура как бы даже удивленно.
— И мы с дядей немножко взяли из наших сбережений, — сообщила тетя Роса, доставая из сумочки небольшой сверток. — Не хотелось приходить с пустыми руками.
Внутри была коробочка с двумя обручальными кольцами.
— Ой, тетя, — растрогалась Ловорка.
— Желаем вам счастья, дети, — сказал дядя Иве.
Вскоре овощи были загружены обратно в фуру, и Кларич уехал, а еще через несколько минут и Культура с дядей и тетей отбыли в желтом «твинго». Ловорка и Крешимир остались одни возле «гольфа». Невеста строго посмотрела на жениха, а тот от смущения опустил голову и принялся носком туфли тыкать в камешки.
— Хорошо, но где ты был? — прошептала Ловорка, а Крешо от ужаса, казалось, полностью утратил дар речи. — Ты слышишь, я у тебя спрашиваю, Крешимир?!
— Было… ну, это… не знаю… Была зима, снег шел.
— Снег шел?! — изумилась Ловорка. — Но он же уже растаял?
— Да, — сказал он пристыженно.
— Ну слава богу. Это, наверное, из-за глобального потепления, да? — спросила она язвительно.
На это Крешимиру Поскоку сказать было нечего.
— Пятнадцать лет, баран! — неожиданно произнесла Ловорка ледяным тоном. Крешо затрясся и от страха немного втянул голову в плечи. Ловорка оглянулась по сторонам, увидела валявшуюся на земле сухую палку и схватила ее. — Пятнадцать лет жду его! — сказала она негодующим тоном и огрела палкой по башке.
Крешо наклонился, прикрывая рукой темя.
— Не знаю, жив он или мертв! — продолжила Ловорка, треснув его теперь по ребрам.
Крешимир отступил на пару шагов, но она неумолимо следовала за ним.
— Пятнадцать лет жду, что этот идиот объявится! — добавила Ловорка, лупя Крешо по плечам, а он бросился на землю и сжался. — Пятнадцать лет ни письма, ни открытки, ни поздравления, ни телеграммы! Хотя бы позвонил, обезьяна несчастная! — Взбешенная Ловорка колошматила его по спине, ногам и голове. — Я все глаза выплакала, а ему трудно было позвонить! Такая, значит, у него манера, да? А разве так ведут себя нормальные люди? Я, говорит, буду в среду, а потом пятнадцать лет от него ни слуху ни духу! Болван неотесанный!
Это была не первая, но, видимо, и не последняя трепка в жизни Крешимира, однако только о ней он знал наверняка, что мстить за нее не станет. Лохматый, с окровавленным носом и синяком под глазом, он покорно вел машину, а Ловорка, скрестив на груди руки, мрачно смотрела через лобовое стекло.
— Еще хоть раз в жизни такое сделаешь, я тебе сердце вырву, — бросила она ему.
Крешимир шмыгнул носом и кивнул.
— Нос вытри.
Он вытер кровь тыльной стороной ладони, а Ловорка сердито фыркнула.
— У тебя что, носового платка нет?
— Нету, — признал он покаянным тоном.
— Ох, мучитель ты мой! — тяжело вздохнула она и протянула ему платочек. — Только посмотри на свои волосы! — добавила она. — Должно быть, расчески тоже нет?
— Нету.
— Почему меня это не удивляет? А зубы ты когда последний раз чистил?
Крешимир задумчиво нахмурил брови, подсчитывая про себя.
