У него был белый «Рено-18» — единственным, что Крешимир всегда помнил безошибочно, были автомобили. Уехав, дядя больше никогда не возвращался в эти горы. После него остался и постепенно ветшал и разрушался небольшой каменный дом с двумя комнатами и кухней, который он когда-то давно — Крешо тогда еще, пожалуй, и не родился — решил обновить в духе времени. Маленькую комнату Никола даже успел превратить в ванную, что по тем временам считалось безумной роскошью.
Потом сорок лет его владение ветшало, приходило в негодность от дождей, ветра и снегопадов. Когда Крешимир и его братья были детьми, их отец ни от чего не впадал в такую дикую ярость и не бил их с таким остервенением, как тогда, когда узнавал, что они залезали в дом дяди Николы. Этот дом был запретным, проклятым местом, отмеченным страшным знаком неведомой им ненависти.
— Папа, а почему вы с дядей Николой не разговариваете? — спросил один из них несколько лет назад в тот редкий момент, когда Йозо был в хорошем настроении.
Отец задумчиво наморщился.
— Хоть убей, не могу вспомнить, — наконец признался он.
Но даже если отец больше не помнил причины ссоры и невзирая на то, что его брат уже умер, Крешо был уверен: он взбеленится, узнав, что они с женой хотят там поселиться. По правде говоря, осматривая дядин одноэтажный дом, он и сам не знал, насколько это было бы разумно. Через дыру в крыше виднелось синее небо. Отверстие диаметром не меньше полутора метров зияло над бывшей ванной комнатой, часть потолка намокала и могла рухнуть. Кусок деревянной балки и обломки дранки торчали из штукатурки, которая обрушилась на ванну, унитаз и умывальник, в потемневшем зеркале Крешимир с трудом разглядел свое лицо. Однако, когда удалось открыть заржавевший кран, к его большому удивлению, откуда-то из глубины послышалось бульканье, а потом потекла вода, сперва мутная и грязная, а затем все более прозрачная и холодная.
Электричества, правда, не было. Он проверил во всех помещениях, поворачивая черные выключатели из бакелита. Старый холодильник «Ободин» стоял в углу кухни мертвым. Носком ботинка Крешо стукнул по буфету, и из-под него в панике бросилась бежать целая армия мелких насекомых. Каменную раковину для мытья посуды по-честному поделили своими сетями два паука, один занял правый угол, другой — левый.
В шкафу спальни, на вешалке Крешимир обнаружил изъеденное молью шерстяное пальто-кромби и аккуратно сложенное пожелтевшее постельное белье с вышитой монограммой, витиеватые буквы которой ни о чем ему не говорили. На стене висела покрытая пылью картина, изображавшая Святое семейство. Двуспальная брачная кровать была разобрана и сложена возле стены, все ее составные части, как показалось Крешо, были целы. Но тут он вдруг унюхал слабый запах мертвечины. Осмотрел всю комнату и в углу, между стеной и комодом обнаружил свернувшуюся клубком засохшую и подгнившую мертвую лисицу. Предположив, что это легко могло бы разволновать жену, он вынес лису и отшвырнул подальше, в гору, а потом открыл все окна, чтобы проветрить, причем в самый последний момент, минут за пять до возвращения Ловорки.
Ее не было часа три, и вернулась она в машине, так набитой покупками, что сама с трудом поместилась за рулем. Крешимир раньше никогда не видел, чтобы за такое короткое время кто-нибудь накупил столько всякой всячины. Улыбаясь и пожимая плечами, словно извиняясь за свою расточительность, она вышла из машины в новых джинсах и белой майке, а Крешимир, даже если бы он мог рассердиться из-за чего-то такого, забыл все, когда увидел ее грудь, прикрытую тонкой тканью.
Все обитатели Змеиного ущелья замерли от удивления, глядя, как они вместе выгружают пакеты с покупками и относят их в проклятый дом. Она купила еду, одежду и обувь, постельное белье, занавески и коврики, косметику и стиральные порошки, тряпки, щетки, губки для уборки в доме, посуду и даже маленькую газовую плитку с двумя конфорками. Крешо, удивляясь, как дитя, вынимал из пакетов новые полотенца, мужские и женские трусы, блузки и рубашки, носки, брюки, платья, майки и пуловеры, спортивные костюмы, кроссовки, туфли и шлепанцы. Потом мясо, сырое и копченое, телятину, кур, замороженный зеленый горошек, маринованные огурцы, яйца, муку, растительное масло, сахар, печенье, картошку, макароны, рис, специи, мороженое. Мороженого он не ел лет двадцать.
— Теперь хорошо бы все это убрать в холодильник, — сказала Ловорка, беспомощно глядя на «Ободин». — Может, ты знаешь кого-то, кто в ладах с электричеством?
— А то! — беззаботно махнул рукой Крешо.
Через двадцать минут два сотрудника «Электродистрибуции» с инструментами в руках осторожно передвигались по хрупкой черепице на крыше дома покойного Николы.
— Еще одно нелегальное подключение, — раздраженно шепнул Ненад Ратко. — Я все припомню, будь спокоен, здесь еще столько дерьма обнаружится, что каждый по сорок лет каторги огребет.
— Эй вы, наверху, потише! — распорядился Крешо и вернулся в дом.
