— Ох! — сказала Поля. — А ведь я теперь знаю: ничего нельзя подсмотреть у природы. У берёзы листиков ждала, их всё не было и не было. Потом иду из школы, а берёза от нижних веток до вершины в зелёных крапинках. Мама, всё, всё случается вдруг!
— Правильнее сказать — в свой срок! — улыбнулась мама.
— А замуж я выйду тоже в свой срок или вдруг? — спросила Поля.
У мамы глаза стали большие, но она подумала и сказала:
— Лучше бы в свой срок.
У взрослых в неделе два выходных. У детей — ни одного. В субботу и в воскресенье Поля занималась в школе искусств. Между прочим, в школу искусств она поступила на два года раньше, чем в обычную.
Её вышивки дважды получили первые места на областном конкурсе: котёнок и облако. Котёнок у неё был тощенький, дикий. Сразу понятно: мяучит, потому что такой одинокий. Облако Поля вышила шелками. Это было утреннее облако, не для грозы, а на загляденье.
Теперь в школе искусств Поля была уже в четвертом классе. Она взялась за семейный портрет: вышивала папу, маму и себя. Сама нарисовала, сама нитки подобрала.
— Не из рода, а в род, — объясняла мама своим подругам такие ранние успехи дочери. — Матушка моего Богдана Леонидовича за свои вышивки золотые медали получает.
О том, какая замечательная вышивальщица Полина бабушка, много рассказывать не надо. В гостиной висели две её работы. Одна — лебеди, летящие так быстро, что вода и земля под ними смазаны стремительным движением. Вода горит под солнцем, роса горит на травах…
Другая тоже красивая. Луна в небе и луна в ведре, а над ведром, зачерпывая ладонями луну, — девочка.
В воскресенье Поля пришла в студию первая. Они писали красками натюрморт. На бархатной золотисто-жёлтой драпировке золотисто-коричневый кувшин. Такие делают на Рязанщине, в городе Скопине.
Низ зелёный — земля. На земле две птицы спиной друг к другу. Держат на головах кувшинчик с большими ручками. В одной из них носик. Крышка шишаком.
Поля любит ребят, но сегодня она порадовалась, что ещё нет никого. Ей нужно было подумать о своей тайне.
Она не увидела приход весны, зато услышала, как весну зовёт синица. Теперь Поле хочется увидеть, как приходит Новый год, её собственный. Завтра ей исполнится девять. Девять! Это такая тайна! Голову сломаешь. Сегодня тебе — восемь, а завтра — девять.
Поля очень хорошо помнила день, когда стала большой. Они села с мамой в автобус, и мама, как всегда, купила один билет. Кондукторша вдруг ужасно рассердилась:
— Почему не берёте на девочку? Контролёры вас оштрафуют за мелочную экономию. Девочка большая!
Мама никогда не ссорится, ни с продавщицами, ни с сантехниками. Она улыбнулась и сказала:
— Спасибо за предупреждение. Но сегодня моей дочери пять лет одиннадцать месяцев и двадцать девять дней. Она в последний раз едет законным «зайцем».
Все пассажиры посмотрели на Полю, все ей улыбнулись.
А на следующий день Поля разглядывала свой первый автобусный билет.
Она теперь большая, и столько тайн кругом, хоть зажмурься.
Под окном Полиного дома — воробьиное дерево. Дерево как дерево. Ясень. Рядом такие же деревья, но воробьи почему-то слетаются на Полино. Вечером, перед сном, в птичьем доме уж такой гам, такая ссора, будто все воробьи друг на друга обиделись.
Кричат, кричат да и смолкнут разом.
— Мама, почему воробьи живут вместе, а не дружат? — погоревала Поля.
— Кто тебе сказал, что не дружат? Послушала бы ты, как они пробуждаются.
— Мамочка, разбуди!
— Так ведь они до света встают. Ты не проснёшься.
— Мамочка, а ты не жалей меня. Растолкай. Да хоть водой облей.
— Ну смотри! — засмеялась мама.
Легли спать пораньше, вместе с воробьями. Утром мама только тронула Полю за плечико, у нее глазки тотчас и открылись.
— Пора?
За окном небо серое, не проснувшееся. Дома дремлют, деревья дремлют. Поля даже носом клюнула от такой дремоты.
— По-ля! — сказала ей мама.
— Я не сплю! — вздохнула Поля, склонив голову на бочок.
И вдруг во всё воробьиное горлышко закричал самый ранний воробей. И тотчас, тотчас, будто никто и не спал, взорвалось птичье дерево звонкими голосами. Голоса те же, да в голосах не крик, не ссора — любовь и радость. Приветствуя Господа Бога, небо, землю, новый день, ликовало воробьиное дерево.
Спохватясь, как в трубу, басом, гулькнул ранний голубь.
Ласточка мелькнула в небе.
— С добрым утром! — сказала мама.
— С добрым утром! — прошептала Поля.
Подушка сама нашла ее головку, и Поля заснула, радуясь воробьиной дружбе.
Вообще-то Поля знает, что девочка она — не-о-бык-но-ве-н-н-а-я.
Во-первых: папа.
На стене в рамочках два папиных корабля. Один корабль поднимается из морских глубин. Корабль как ракета, но с башней посредине. Это военный, очень грозный корабль. Папа был командиром подводной лодки. Плавал под водами всех четырёх океанов и даже подо льдами.
