Чудодейница (СИ) полностью

Елизавета больше не писала о своих девичьих чувствах, как это было в первой записи. Её вниманием завладела война, поражали петербургские беспорядки, волнения рабочих, стрельба, казаки. Ей это не нравилось, но она сама словно не понимала, почему события вызывают внутренний протест. Некоторые суждения о волне революций в мире и судьбе цивилизации совсем не подходили юной девушке, настолько зрелыми они казались. Порой проскальзывала жалость к простым солдатам.

«Импратрiца отдала подъ госпитальные палаты многiя комнаты, старшiя княжны вмст съ матрью стали сёстрами милосрдiя. Мы же съ двочками стараемся отвлкать ранныхъ от тяжкихъ мыслй. Концрты даёмъ, въ шашки и въ карты съ нiми играемъ. Помогаемъ готовить бинты и корпiю».

Это был дневник обычной ровесницы двадцатого века, а не чудодейницы.

В начале февраля 1917 года Елизавета написала:

«Надо возвращаться въ Москву. Чуетъ срдц что-то нхорошея здсь, въ Птроград, а своей чуйк я довряю. Пора вступать въ наслдство».

***

За событиями последней недели Юля совсем забыла про отпуск, который начинался в понедельник, но уже в пятницу вполне ощущался. Как им распорядиться? Хотя и в четырёх стенах ей сейчас было не скучно, вон, сколько ещё информации перелопатить надо, но не помешали бы какие-то перемены. Совсем недавно мечтала о ленивом отдыхе в чужих широтах, но о путёвке не позаботилась. Да и дневник с собой не возьмёшь — дорогая вещь может привлечь аферистов или простых жуликов. А вдруг потеряется? Даже подумать об этом было страшно. Раньше она поехала бы на море или к бабушке. Но сейчас не до моря. А бабушка как же?.. Она единственная, кто остался от Юлиной прежней жизни, очень хотелось прижаться к её тёплой груди, почувствовать родные руки и порадовать старушку своим визитом. «Она же ждёт, у неё нет таких приключений, от которых можно забыть обо всём на свете. Бабулечка моя седенькая, я так по тебе скучаю…»

Дорога недлинная, сборы недолгие, назавтра с утра девушка уже ехала на рейсовом автобусе в родную подмосковную деревеньку. Но вернулась Юля меньше, чем через два дня.

Старый сельский дом показался ей тёмным, низкий потолок давил, и только бабушкина искренняя радость от встречи сдерживала проснувшееся ощущение необходимости присутствия в съёмной квартире, которое на следующий день превратилось в не прекращаемый зов. Что может так сильно туда тянуть? Неужели новые авантюры? Казалось, что она о чём-то важном забыла и сейчас теряет время. «Может, это зовёт непрочитанный дневник? Что-то должно в нём быть, дополняющее дар Елизаветы. Надо заглянуть вперёд, а полностью прочту позднее».

Она ничего не стала рассказывать о своём чудодействе, незачем заставлять бабушку переживать. Внучка работала, комнату снимала, всё у неё было хорошо.

Вспомнив про гребёнку, девушка порылась в бабушкиных шкафчиках и коробочках с пуговицами и разной ненужной швейной фурнитурой, и вот — кто ищет, тот найдёт! — держала в руках вожделенную находку. «А ведь и правда, почти одинаковая, тоже черепаховая. Не дешёвая поделка даже по старым временам».

Покрутила — примерить или не стоит? «Бабушка ведь её носила, сама видела. Значит, даже если ведьмина гребёнка вдруг тоже окажется чудодейской, бабушке её сила бесполезна. И ехать назад нужно, что-то там поторапливает. За грибочками ещё бы сходить, как раньше, погода самая подходящая».

С надеждой ошибиться, что это простой галантерейный аксессуар, воткнула гребёнку в свои волосы. И… очутилась в лесу!

«Ничего себе!» Самый обычный лес, вроде, но сразу видно, что волшебный — белых грибов видимо-невидимо! Как будто никто их не собирает. «А у меня даже ведра с собой нет! Но не бросать же такое богатство». Девушка сняла футболку и завязала отверстия узелком. Маловатым получился объём кургузой «авоськи», но лучше такой, чем ничего, не возвращаться же обратно пустой. А если кто-то появится, она сразу удерёт назад, в бабушкин дом. «И комары искусать не успеют, грибов навалом, быстро наберу».