Ничего нет ценнее знания. Человеку можно дать сколько угодно ресурсов, но он не сможет ими распорядиться себе и другим во благо, если у него нет знания. Лучшее, что можно дать человеку, — это знание. А люди любят зрелища, значит, им можно дать знание в развлекательной форме, создав такое себе информативное зрелище. С чего лучше начать? Конечно, с истории. Процесс роста предполагает познание себя, а познание себя предполагает знание своего прошлого.
После того как фильм был готов, мы с Валерой сели на вездеход и выехали из космолета. Солнце уже окрасило закат в кровавые тона, когда мы подъезжали к деревянным вратам. Увидев нас с Валерой, местные тут же открыли ворота, и мы въехали в город.
Заглушив мотор у главной площади, я принялась устанавливать голографический проектор, а Валера позаботился о том, чтобы собралось как можно больше зрителей. Вскоре на огромном голографическом экране начал проигрываться фильм, и мы с Валерой направились обратно.
Вернувшись в теплый и уютным космолет мы: Зак, Пако, Валера и я, — собрались около экрана, на который проецировалось изображение с одного из микродронов, снимавших главную площадь Города Солнца. Толпа завороженно внимала происходящему в фильме, время от времени по ней прокатывался взволнованный гомон, иногда даже улюлюканье. Как хорошо, что голографический проектор не боится ни холода, ни влажности — можно просто оставить его там и прямо отсюда отправлять туда информативные зрелища.
Вскоре совсем стемнело, и на небе появились звезды, некоторые из присутствующих зажгли факелы и держали их над головами. Толпа все больше волновалась, а как только экран погас, один из местных жителей выскочил на стоявшую у стены повозку и закричал:
— Честной народ! Вы хорошо меня знаете, я Ждан Лисий Хвост!
Я приблизила микродрон, и теперь, несмотря на царивший мрак, можно было видеть, что этот низкорослый молодой человек обладает рыжими волосами и веснушчатым лицом.
— Теперь, когда нам открыли глаза, стало совершенно ясно: все это время нас обманывали жадные жрецы! — продолжал он под одобрительное улюлюканье толпы. — Все их россказни о богах не более, чем сказки для детей, чтобы выманивать у нас деньги! Религия есть опиум для народа! А все верующие — умалишенные безумцы!
— Ура! — закричала толпа, и сквозь ее визг можно было услышать: — Давайте сожжем храм! Это обитель мракобесия и невежества!
— О нет! — вздохнули мы хором, дружно хлопнули себя по лбу и так и застыли. Зачем же разрушать исторические памятники? Это же культурное наследие! Какой смысл рушить прошлое? На худой конец храм ведь можно переоборудовать, например, в больницу или школу…
Разгоряченная толпа с факелами двинулась к храму всех богов, стоявшему тут же у главной площади. Самое высокое здание в городе было, так же как и остальные дома, сооружено из срубов, но украшено намного бо́льшим количеством орнаментов.
Величественный храм быстро загорелся. Пылая, старые бревна громко трещали, языки пламени лизали вырезанные на дереве замысловатые узоры, а из высоких дверей выбегали испуганные жрецы. Тут же, получая от толпы добротные оплеухи, они тщетно пытались сбежать и скрыться.
— Варвары, — заключил Пако.
— Да ладно храм! Главное, чтобы огонь не перекинулся на жилые дома, — заметил Валерий. — Иначе весь город сгорит.
Мы напряженно всматривались в экран, гадая, сгорит ли весь город или только храм? Когда в комнату вбежал Виктор и сообщил, что Карим хочет меня видеть, я сказала что-то вроде:
— Хорошо, чуть позже приду, — и продолжила всматриваться в пламя, достигавшее уже почти до верхушки храма.
На что Виктор громче ответил:
— Немедленно!
Удивившись такой срочности, я пошла за Виктором. И он почему-то привел меня в складской отсек. Сложив руки на груди, Карим стоял у стены в компании главного механика Глеба.
— Ах, Анна? — тон Карима мне не понравился. — Ну и как оно?
— Не поняла.
— Мы, признаться, тоже не все понимаем, — все таким же язвительным тоном заметил Карим. — Но кое-что уже прояснилось. Например, то, что система гравитации и система защиты от астероидов не сломались, а были выведены из строя намеренно!
— Но кто мог это сделать? — удивилась я.
— Кто-то, кому очень хотелось высадиться на Земле-12! И что-то я не припомню никого такого, кроме тебя! Главный вопрос: зачем?
— Что?! Карим, ты, должно быть, шутишь!
— Но мало того! Я просмотрел логи медицинского оборудования. Кто-то, пользуясь моим разрешением на распечатку инфекционных агентов, создал и дважды распечатал смертельно опасный вирус!
— О Господи!
— И опять вопрос: зачем?!
— Карим, я понимаю…
— Почему всюду, где ты появляешься, происходят какие-то разрушения? Аборигены спокойно себе жили много лет, пока ты не показала им фильм, после которого они устроили пожар!
— Карим, ну хватит! Это уже слишком!
— Задержать опасную диверсантку! — рявкнул он. С лиц Глеба и Виктора исчезла уверенность, сменившись замешательством.
Тем не менее вскоре меня приковали к стене. Именно так, приковали к стене. Руки врозь, в наручниках, и к стене. Так я и стояла. У стенки:
