Корал каждую ночь охотится на мариленей – опасных морских чудовищ. Ее семья обязана ловить их и разводить, чтобы землевластители могли проводить смертельный турнир на колесницах – гонку славы.Однако работа на элиту не дает никаких привилегий семье Корал: отец с матерью постоянно ссорятся, денег на лечение младшей сестры не хватает, а брат, отравленный на охоте, не может получить противоядие. Они по уши в долгах, даже банда «Ковчег свободы» отказывает в займе.Отчаявшись, Корал отправляется на гонку славы, чтобы, выиграв, получить почет, славу и деньги. Или умереть. Девушке придется не только соперничать с теми, кто тренировался всю жизнь, но и понять, кто страшнее – чудовища, землевластители или повстанцы «Ковчега свободы».
Посвящается Мини, которая любит кальмаров и крабов.
И папе, который впервые свозил нас посмотреть на океан.
Tanvi Berwah
Monsters Born and Made
Мы охотимся, когда мир спит. Этот риск может нас убить. Этот риск нам навязали. Я пробую разбудить брата, но он лишь сонно бормочет:
– Отвали.
– Уже четыре. Папа велел нам к этому времени быть на пляже.
Эмрик хватается за матрас, словно краб, упрямо цепляющийся за камень. Когда я срываю с него одеяло, он сердито ворчит:
– Вон из моей комнаты!
Его ботинок ударяется о дверь как раз в тот момент, когда я её закрываю. Я прижимаюсь спиной к каменной стене, холод сковывает меня.
Эмрик появляется спустя несколько минут. Мы одеты одинаково: чёрные брюки, приталенные белые рубашки с воротниками до подбородков, сапоги по форме ног. Под одеждой у нас гидрокостюмы из скайи. Брат и сестра Охотники.
Его ладонь сжимается на дверной ручке в кулак.
Волнение перед охотой – это хорошо.
Говорит о том, что мы начеку, что мы не глупцы.
– Корал, – произносит он хрипло, – кто-нибудь ещё встал? – Его волосы гораздо ниже плеч, почти такие же длинные, как мои. Единственная воткнутая в них заколка сияет в бледно-жёлтом свете лампы над дверью. Прежде чем я отвечаю, астматический кашель Лирии проносится эхом в тишине.
Поднимаясь по винтовой лестнице в узком пространстве, мы покидаем безопасность подземного жилища. Мысль о том, как наша сестрёнка задыхается, не помогает, однако это отличное напоминание, почему нам нельзя упустить мариленя этой ночью.
Потому что так мы выживаем.
Ловим мариленей, разводим их, приучаем потомство к суше, а затем продаём земельщикам высшей касты, состязающимся в гонке славы. Всё это с риском для жизни.
После чего выдыхаем. До следующей охоты.
Мир снаружи залит чёрными чернилами, а созвездие Огненного Корабля мерцает красным и жёлтым, насмехаясь над нами. Морской ветер дует, принося с собой соль и шторм, как раз в тот момент, когда молния пронзает небо.
Мы с Эмриком устремляемся к пляжу. Он включает в себя всю полосу серого песка на этой стороне острова. Несмотря на то что море поглощает песчаные косы без предупреждения, на берегу часто не протолкнуться из-за собирателей. Они соскребают металлическую крошку заргинина с низких известняковых арок, торчащих среди моря и песка.
Я прищуриваюсь, высматривая собирателей, и в итоге вынуждена обойти лужу…
– Скайя? Кто расходует скайю, когда солнце на пике? – Неужто не знают, как трудно добывать желе и как сильно мы нуждаемся в его защите от палящего солнца? Хоть мы и окружены водой, наш остров иссушен, и мы поджариваемся вместе с ним.
Эмрик хмуро глядит на лужу скайи. Шрам на правом глазу, сочащийся, словно сердитая слеза, подрагивает.
– Немногие, с ними лучше не связываться.
Когда мы доходим до изгиба известняковой скалы в форме подковы, низко гремит гром. Чудовище пробуждается ото сна. Горизонт, погружённый во тьму, пока не существует.
Вдоль зазубренного края из изменчивой воды, словно серо-голубые клыки, торчат камни. Лицо немеет под хлёсткими ударами шторма. Сырость раздражает лёгкие с каждым вдохом. От мёртвых ползучих тварей и лишайника каменистая поверхность под ногами скользкая, и о неё плещется вода. Нужно шагать осторожно.
– Держись подальше от моря, – говорит Эмрик.
Меня охватывает гнев. Мы годами охотимся вместе, а он по-прежнему мне не доверяет.
– Почему?
– Взгляни на шторм.
Я прикусываю язык. Не стоит спорить перед выходом в море.
– Тогда тебе тем более нужна подстраховка.
– Стой на берегу, Корал. Поможешь мне вытащить мариленя. – Его челюсть сжата, отчего лицо кажется ещё худее: контуры острые, как бритва. Чёрная татуировка на лице слева колеблется. В темноте он выглядит свирепо. Полагаю, мы оба так выглядим.
Эмрик на три года старше, но, когда мы охотимся, нас можно принять за близнецов, даже татуировки одинаковые.
Я не замечаю в чёрных водах ни одного мариленя: не лучшее начало последнего дня охотничьего сезона.
– Видишь какое-нибудь движение?
Наша семья, насчитывающая несколько поколений, вела подробные записи о мариленях. Существ ни разу не видели вне ежегодного подъёма уровня воды. Сегодня, прежде чем взойдёт солнце, они исчезнут и вернутся лишь через десять месяцев.
Их биологические часы точны.
Марилени, пойманные в прошлый раз, захворали и передохли. Эмрик говорит, что это не его вина, что он как всегда отфильтровал воду, что звери подхватили заразу в море. Теперь у нас осталась только одна самка. Без самца у нас не будет приплода на продажу до конца года.
Землевластитель будет вести себя так, словно мы тут ни при чём, улыбнётся и отправит нас восвояси с выплатой, которой хватит в лучшем случае на месяц. Тем временем по острову распространится молчаливое предупреждение: «Охотникам не занимать, работы не давать».
Мы будем голодать. Как в год, когда мне исполнилось восемь.
