Мужчина поднимался по ступеням башни, впервые за десять лет переступая этот порог. Особой цели посещения у него не было, хотя ему всегда хотелось посмотреть в глаза человека, заключенного сюда. И это желание не было мирным. В прошлую встречу осуществить свое желание не представлялось возможным. А вот сейчас… Впрочем он и сам не знал, зачем пришел. Возможно, получить ответ на вопрос, который мучил его последние тринадцать лет. Зайдя в гостиную, он увидел его стоящим у маленького окошка и наблюдающим за происходящим внизу.
Увидев посетителя, принц подобрался. Теперь он верил, что этот человек мог напугать кого угодно. В серых, стальных глазах не было ничего кроме холода, но он помнил, как тот смотрел на его дочь, там, в храме, и понимал, что именно он, мог его понять как никто другой, и именно он, никогда не принял бы его аргументов.
— С чем пожаловали, дорогой зять, или называть вас Ваше величество?
— Называть меня вы можете как угодно, впрочем, королем я ещё не стал, как вы знаете, коронация через месяц, а пришел я просто на вас посмотреть.
— И как зрелище?
— Грустное, я ожидал увидеть немного другое, представляя наше общение.
— Просто скажите, что пришли убить меня. Ведь для вас я угроза.
— Вы слишком высокого мнения о собственной значимости. Ни для меня, ни для моей жены вы никогда не были угрозой. И уже точно не будите. Хотя порой, могу в этом вам признаться, у меня возникало желание навестить вас. Впрочем, Рейна права, не всегда возмездием за содеянное служит смерть. Иногда жизнь лучшая расплата за преступления. Так что не стоит так меня бояться, вспоминать свою профессию я пока не собираюсь. Живите.
— Издеваешься?
— Вы сами над собой поиздевались. Мне не интересно сейчас с вами играть.
— Я бы посмотрел, что с тобой было бы, погибни человек, которого ты беззаветно любил. Если бы он умер, проклиная своего убийцу, которая к несчастью оказалась твоей дочерью! Хотя сейчас я понимаю, что мной искусно манипулировали, все же тогда я был молод и глуп.
— Во-первых, я никогда не позволю погибнуть любимому человеку, даже если мне придётся вырвать её из-за грани, впрочем, моя жена сама не позволить себя туда забрать. Во-вторых, я никогда не обвиню в смерти матери новорожденного ребенка. Молодость и глупость могли пройти один раз, когда вы сами пытались её убить, собственноручно. Это я могу причислить к состоянию аффекта после смерти жены. Но последующие покушения, которые вы предпринимали годами, вы совершили не из любви к жене, а от страха перед дочерью.
— Неправда!
— О нет, правда! Скажите дорогой тесть, кто чаще снился вам, жена, молящая о мести или глаза дочери, смотрящие на вас в момент, когда вы пытались её убить? Уверен, что глаза Рейны. Я думаю, что даже сейчас, вас мучают кошмары про события восемнадцатилетней давности. И знаете, я рад, что тогда, во время попытки переворота вас не убил, хотя желание было. Я бы сказал непреодолимое, особенно видя её слезы и пытаясь успокоить.
— Тебя с ней в тот день не было!
— Вы плохо помните события того дня. Или не узнали человека, чей кинжал чуть не перерезал вам горло, когда вы пытались убить собственного отца?
— Ты хочешь сказать, что был рядом с ней еще тогда?
— Да. Вообще-то я находился рядом с ней тринадцать лет. По большей части неотлучно. Я же и сопровождал её, когда она отправилась путешествовать по стране.
— А я думал, что отец упразднил данную традицию.
— Нет. Традиция осталась. Она прошла свой путь сразу после попытки переворота, которую предпринял князь Ильский.
— Десять лет назад? И отец доверил любимую внучку тебе? Убийце, без роду племени?
— Да!
— Высоко поднялся, от убийцы к хранителю, от хранителя в главу тайной канцелярии, а оттуда уже прямо на трон!
— Хотите воззвать к моей совести? На свою обратили бы внимание. Впрочем, я никогда не стремился на трон. Но видно не зря, тогда младенцем не умер на берегу реки.
— Берегу реки?
— Просто, у нас с женой много общего, например отцы, которые хотели видеть нас мертвыми. Так что я сделал огромный скачек, ведь начинал свою карьеру, будучи выкинутым на улицу умирать младенцем.
— Так вот почему ты к ней привязался.
— Ошибаетесь, я привязался к ней, потому что она это она. И я буду надеется, что наши дети будут похожи на неё.
— И не боишься?
— Боятся чего?
— Заводить с ней детей?
— А почему я должен бояться собственных детей? Тем более похожих на жену? Ведь сколько бы зла вы ей не причинили, она ни разу даже не сделала попытки вас уничтожить, что заметьте с её возможностями, о много говорит.
— И ты действительно будешь любить детей, рожденных существом, созданным ради эксперимента?
— Я буду любить своих детей, своих и любимой женщины. И сделаю все возможное, чтобы они никогда не пережили то, что пережила их мать!
