— А разве я не слышу это от всех подряд, даже от ничтожеств, чистящих мою клетку от экскрементов? — хмыкнул Лир. — Уже все знают, что скала демона Каджи полюбила корову, которая родила меня. И вы меня боитесь, как могли бы бояться демона, иначе бы не держали в клетке.
Аевел продолжал натянуто улыбаться.
— А что бы ты сделал, если бы тебя из клетки выпустили? Что бы ты сделал со своей свободой?
— А что со свободой делают? Ею пользуются. И как я могу ответить на твой вопрос, если недостаточно знаю окружающий мир, чтобы знать, что я бы сделал?
— Да ты, я смотрю, мудрец! — расхохотался Аевел. — Клянусь, всё гораздо забавнее, чем я предполагал!
Демон Лир вызвал в нём повышенный интерес. У этого существа уже прорезались рожки, как у самого настоящего телёнка и на теле появлялись первые признаки развитых мышц. И у него был слишком умный и проницательный взгляд. Он был поистине страшен, но не опасен за прутьями клетки.
С этого дня Аевел частенько беседовал с Лиром, о многом рассказывая ему. Когда приезжали купцы с новостями, творившимися в мире, Лир внимательно слушал и их.
Однажды он попросил Аевела обучить его грамоте и тот решил выполнить его просьбу, просто из любопытства, что станет представлять из себя грамотный демон. И Лир поразительно быстро выучился читать. Аевел даже приносил ему книги из своей богатой обширной библиотеки.
Так протянулось пять лет.
Аевел из клетки его не выпускал. Ибо Лир за пять лет вырос более, чем на два метра в высоту, оброс грудой мускул, обрёл крутые рога и чёрная густая шерсть его свисала с головы длинными космами, а волосы на груди и спине переходили в более короткую шерсть. Его мощные пальцы легко крошили булыжники — такая в них была сила.
Лира пересадили в клетку величиной с небольшую комнатку и прутья на ней были очень, очень толсты и перекрещены, чтобы было не так просто раздвинуть даже такому могучему существу, как демонобык. Поскольку он зарекомендовал себя, как существо, хоть и опасное, но разумное, ему была предоставлена широкая кровать вместо охапки соломы, стол, за которым он мог принимать пищу и складывать книги и ночная ваза с ширмой.
Ему даже было выдано кое-что из одежды: набедренная повязка. Это было сделано для того, чтобы не смущать видом его обнажённых гениталий восемнадцатилетнюю девушку Марионилу, дочь смотрителя библиотеки, приносившую Лиру книги по его заказу и забиравшую их после прочтения.
Аевел часто беседовал с Лиром о прочтённых им книгах. Лиру нравились исторические книги, но он зачастую высказывал о них своё мнение, не очень нравившееся хозяину острова Алмазов.
И всё чаще общение Аевела и Лира сводилось к игре в настольные игры. Аевел усаживался на ковёр перед клеткой, разложив предметы, представляющие настольные игры, а Лир просовывал через прутья решётки волосатую руку и играл. И так случалось, что Лир всё чаще обыгрывал Аевела, без всякой пощады, а после и вовсе перестал предоставлять тому какой-либо шанс победить. Это начинало злить и раздражать Аевела. Но Лир этого, очевидно, не желал замечать, потому что однажды задал Аевелу странный вопрос:
— Ты не считаешь несуразным то, что равный тебе по интеллекту почему-то до сих пор заперт в клетке, словно неразумный зверь?
Аевел, обладавший спокойной, даже сонной натурой, неожиданно закипел от небывалого гнева. Его возмутили слова чудовища, предполагавшего, что может быть в чём-то равным ему, своему хозяину.
— Я вижу, что ты злоупотребляешь моей добротой, — сквозь зубы проговорил он.
Лир опустил морду вниз, глядя исподлобья неестественными для сына коровы волчьими глазами:
— Что-то я не припомню, когда ты был добр ко мне.
— Вот как? — зло сощурил глаза Аевел. — Может, ты скучаешь по своей старой клетке, где ты ворочался на соломе, пачкаясь собственным дерьмом?
— Ты мне угрожаешь? — синеватые белки свинцово-серых глаз Лира начали наливаться кровью.
— Я поражаюсь твоей неблагодарности! Я имел в виду, что уважил тебя, создав тебе условия, подобающие человеку, хотя что в тебе человеческого?
— Что во мне нечеловеческого? — проревел Лир, схватившись за прутья клетки и тряхнув их.
Аевел поднялся с ковра и позвал одну из служанок, дежурившую возле входа в зал и приказал ей принести зеркало. Та поспешила выполнить приказ и когда зеркало было принесено, он велел поднести его к клетке.
— Вот, посмотри-ка на себя! — предложил он Лиру.
Лир примкнул мордой к решётке и внимательно всмотрелся в гладь зеркального стекла.
Затем резко отвернулся. Прежде он никогда не смотрелся в зеркало.
Он не раз слышал, что у него вместо человеческой голова быка, он не раз ощупывал шерсть на своей морде и рога. Но он сам не предполагал, что он так ужасен! А ведь его окружали обычные люди и кое-кто из них был даже красив. Например, девушка из библиотеки, Марионила. Или кое-кто из детей. Или слуга, чистивший в зале ковры. А он, Лир, не только не красив, но ещё и безобразнее других и за это его держат в клетке, но он жаждет покинуть её и узнать мир, что был ему до сих пор не ведом.