Лорд Вирру никогда дураком не был. Подлецом - да, пришлось, предателем тоже. Заносчивым снобом - не без этого. Воспитание, во всяком случае, по отцовской линии так точно соответствующее получил. Даже уродом. Но не дураком.
И не слепцом, чтоб не видеть, что происходят какие-то слишком важные события, а он остается в стороне и ничего даже не пробует сделать.
Со Скаем творилось что-то совершенно неправильное. Тенью Скай стал. И с каждым днем все было только хуже. На вопросы он не отвечал. Может, если бы Эрик настоял или приказал, как хозяин, то Скай вынужден был сказать правду. Но Эрик приказывать не хотел. Не в этом случае, так думал тогда. И Скай молчал - сам не мог себя заставить.
- Я могу чем-то помочь? - спросил Эрик только однажды, не выдержав.
Но Скай, головой помотав, очень уставшим голосом сказал, что постарается справиться сам. И Эрик не настаивал. Да. Именно в этом проблема и была. Не хотел настаивать, приказывать, вмешиваться.
Хотел по-другому.
Эрику казалось, что любой человек право на свои собственные тайны имеет, и вмешиваться в эти тайны плохо. Неправильно.
А еще... Не любил Эрик хлопоты. А тут, наверное, даже на подсознательном уровне понимал - если вмешается, то придется самому этими хлопотами заняться. А отвык за других отвечать. Да, по правде говоря, и не умел никогда особо.
И до определенного времени на самотек ситуацию отпустил. Ведь лично его, Эрика, все перемены, проходящие со Скаем, особо никак не трогали. Скай все так же был рядом. Все так же помогал. Никогда за все это время он не опоздал и не пропустил ни одного вечернего сеанса, хоть и видел Эрик, что Скай возвращается из своих непонятных прогулок совершенно опустошенным, выжатым как лимон, без сил. И с ним, с Эриком, работает за гранью внутренних резервов - плохо Скаю было. Это тоже видел Эрик.
А кто бы не видел, если после вечерних сеансов Скай вообще зеленым становился - лицо землистого цвета было, и темные тени слишком уж сильно под глазами проступали.
Тяжело Скаю помощь Эрику давалась.
Глядя на то, как парень идет к себе в комнату сразу же после процедур и, не раздеваясь, ложится на кровать, сворачиваясь привычным клубочком, пытаясь в себя прийти, Эрик жалеть по-настоящему Ская начал.
И, не выдержав, скучая по прошлым поздним ужинам и закатам, после того, как вечером уже все отболело, и Скай к себе ускользнул, прийти в комнату к нему решился.
