И именно тогда все и началось. Сначала были тихие слезы. Ни с чего. После истерики почти до приступов. Терри больше не делал больно Скаю. Никогда. Но его слезы ранили больнее, чем тогда удары ремнем. И в другое время, Скай бы все бросил и вел бы себя не так. Но обида, оставшаяся внутри, как заноза, не давала делать по-другому. Хотелось, чтоб и Терри почувствовал, как бывает больно.
А вот когда приступ за приступом начались, вот тогда Скай и задумался, и решил остановиться. Дошло наконец о том, что с чувствами, тем более такими сильными, играть не стоит.
Это был самый последний раз. Рамзи предложил мировую - и двух клиентов сразу. Два золотых за вечер. Не медь и серебро, а золото.
Скай знал, что будет сложно - просто так никто бы золото не платил. А когда ему легко было, если он до сих пор от любого прикосновения дергался? Но играть умел. Пришлось научиться.
В тот день все наперекосяк пошло.
И Терри, который сначала Ская все время при себе держал, ни на секунду не отпускал. А после, видя, что Скай извелся весь, тоже на нервах, кривя красивый рот, выдал давнее: "Я же люблю тебя, а ты... Ну, хочешь вольную подпишу? Честное слово, будь только со мной... ".
Скай лишь головой кивнул. Уже не верил обещаниям.
И как только возможность появилась, как только Терри в кровать нырнул, сразу же, пожелав спокойной ночи, в хижину к Рамзи и отправился.
Но слова о вольной покоя не давали. Первый же раз за полгода снова. А вдруг бы действительно подписал? Вот о чем Скай думал, и одежду снимая, и клиентов раздевая. Вдруг, обещание - правда, и не надо будет больше так вот... Хреново Скаю было.
А вот клиентам он нравился. Это он знал точно. Потому что работал хорошо. Понимал, чем больше удовольствия гостю доставишь, тем больше шанс заработать не жалкие медяки, а вполне приличную добавку. Поэтому и старался. Если все равно противно, так лучше пусть это "противно" хорошо оплачивается.
И в тот раз тоже. Клиенты были довольны. Скай позволял все и делал все, что ни просили. Не возражал, не кривился, терпел там, где надо, и выдавал чувство и страсть в особо важные мгновения. А его крутили и вертели так, будто он не живым человеком был, а и вправду игрушкой, только и созданной для таких вот утех.
Да. Не сопротивлялся. Улыбался, постанывая. Губы облизывал. Соски пальцами теребил, с собой играл, когда просили.
А после, когда трахали, выгибался и подмахивал так, будто действительно страсть чувствовал.
