Но... Когда счастье так рядом, когда счастье уже в твоих руках и тебя своим теплом согревает, ничего же больше кроме этого счастья не видишь, ничего же не замечаешь. Ослеплен счастьем. И спугнуть его расспросами и подозрениями боишься.
Но все это Эрик думал уже после. Утром. Когда спустился вниз в гостиную и увидел вместе привычной картины - Ская встречающего рассвет, чуть приподнявшись на носочки, - пустоту. И лишь на столе лежал лист бумаги с написанными от руки несколькими строчками.
Эрик удивился. Плечами пожал. Подошел поближе. Не помнил же, чтоб Скай графоманством страдал. Ему лишние даже пару сообщений на коммуникаторе набрать и то проблемой всегда было. Скай сочинять начинал только в особо сложных случаях, когда в глаза смотреть не мог, объясняя поступки. И если Скай оставил эту записку, то явно произошло что-то неприятное.
По сердцу сразу холодом потянуло. Тревогу почувствовал. Хоть вроде и не о чем тревожиться было. Зеленоглазое чудо вечером да и ночью таким близким, таким родным был, что не мог ни с того ни с сего так просто ранить.
И читал записку, словно нехотя. И казалось, что если не трогать этот белый лист, если отложить в сторону до того момента, когда узнаешь, что же там написано, то ничего и не случится. И все будет как обычно. Скай выйдет из своей комнаты и, чуть смущаясь, улыбнувшись, доброго утра пожелает.
Не вышел и не пожелал. Попрощался заочно. Попросил прощения. Извинился. И пообещал вернуться. Все сумбурно, с миллионом ошибок и опечаток в пяти строчках и сорока словах.
А в голову мысль раскаленным стержнем ударила. "Почему не сказал заранее? Почему не предупредил?!"
И такой же жгучий болезненный ответ пришел. "Не верит... не доверяет... Не нуждается в помощи!!!"
Вот что было самым страшным. Вот что чуть с ума не свело. И в другое бы время, при других обстоятельствах не придал бы вообще записке значения. Ничего же плохого не прочитал. Любит, прощается, обещает вернуться...
Но... напомнила эта записка историю с Жилем. Когда тот тоже исчез... И тоже перед этим в вечной любви клялся, очередной подарок в постели выпрашивая.
Скай же этой ночью вел себя необычно. Почти как Жиль. Нет, конечно, подарки не выпрашивал. Но предлагал себя слишком явно.
Да. Скай сам себя предлагал... Впервые за все время он разыграл другой сценарий в их ночных ласках.
Не требовал и не брал то, что Эрик готов дарить был.
Поэтому и догадаться стоило. Не бывает таких перемен просто так. Скай словно прощения заранее выпрашивал. Знал же, что уйти придется ночью и тихо.
Пришел к Эрику сам. Сначала даже вроде и не собирался оставаться. Просто зашел в комнату. Сел на кровать рядом. Руку протянул. По бедру Эрика кончиками пальцев провел. И вдруг застонал, губу прикусив.
- Ты мое чудо, - сказал тихо-тихо.
Но Эрик услышал.
Не ответил словами, лишь в ответ улыбнулся. Скай таким же чудом для него был. Нереальностью с глазами цвета мартовского Виррского моря... Когда легкий бриз гонит светло-зеленые волны к горизонту и небо над морем темно-синее, чистое и бесконечное.
Поцелуй тоже был необычным. Скай не жалил губами, не пытался оставить засос на коже. Нет. Руки Эрика взял. К губам поднес и осторожно, как к чему-то хрупкому и драгоценному, прикоснулся. Губы у Ская были обжигающе горячие. А у Эрика почему-то мороз по коже побежал. Мурашки по всему тему.
И тоже застонал - близости хотелось до боли.
А Скай. Скай не повалил как обычно на кровать, не впечатал в простыни всем телом, опустившись сверху, Скай не сжимал до стона в объятьях.
Нет. Он сам потянул за завязки толстовки, сам медленно расстегнул ремень и, с кошачьей грацией освободившись от вещей, лег на кровать на живот. Чуть повернув голову, попросил.
- Я хочу почувствовать тебя. Мне надо знать какой ты.
Эрик был более чем удивлен. За все время так получилось, что это Скай был тем, кто приходил и брал то, что хотел. Он, даже отвечая на поцелуи, даже разрешая ласки, все равно не мог заставить себя преодолеть какой-то внутренний барьер и сразу же зажимался, скукоживался, как только Эрик пытался быть чуть более настойчивым или чуть более страстным. Боялся таких действий Скай. До одури боялся.
А сейчас...
Эрик, наблюдая за тем, как Скай выгибает спину, как смотрит из под светлых, отросших вьющихся волос, как облизывает в нетерпении губы, не мог сдерживаться потому, что слишком часто представлял именно такую картину. Ская представлял обнаженного, несопростивляющегося и под собой.
Представлял в фантазиях ярко, что сам мог Скаю подарить необыкновенное чувство оргазма. И Скай смог понять, не боясь впустить в себя Эрика, как это бывает, когда с тобой занимается любовью тот человек, который любит тебя больше жизни.
Рубашка полетела в сторону. Брюки последовали в том же направлении, и Эрик, все еще не веря в такое доступное предложение, начал медленное, осторожное, но такое неизбежное завоевание крепости по имени Скай...
