И как выжил, как пережил все то, что случилось, Эрик и сказать сам не мог. Но пережил.
И сейчас тоже переживет. Попробует, во всяком случае. Сейчас тем более шансов намного больше найти противоядие от отравы по имени Скай.
Красивые резные позолоченные ворота слишком уж приветливо распахнулись, навстречу Эрику выбежал полуодетый во что-то яркое мальчишка, и закивав головой, отвешивая поклоны, пригласил пройти. В голосе у паренька почти тоже самое, что раньше у Ская, слышалось - страх, заученность фраз, наигранная веселость и вполне настоящая усталость.
Дон Орвин, понятное дело, в такое время еще даже и не поднимался с постели. О чем Эрику, с тем же страхом было сообщено чуть позже. И тут же было предложено, не теряя времени, приступить к развлечениям в одной из комнат Веселого дворца, а лучшие танцовщицы, лучшие яства и лучшие вина скрашивали бы время ожидания, пока дон Орвин не проснется.
Эрик сначала похмурнел. Ждать Орвина было долго, но... Черт с ними, с танцовщицами. Точнее не так - пусть будут танцовщицы... И вино... И еще кто-то смазливый и доступный рядом.
Уже устраиваясь на шикарном, укрытом бархатом, ложе, смотря на то, как накрывают специально для него стол, как приносят блюда и предлагают вина, Эрик вдруг вспомнил о том, что такой жизнью он не жил слишком давно. Что почти забыл, как это отдавать приказы и следить лишь за тем, чтобы приказы незамедлительно и безоговорочно выполнялись, чтобы те, кто находятся рядом, лишь с почтением смотрели в глаза, ловя малейший намек, и услужливо пытались реализовать все твои доступные желания. И это... Это было действительно здорово.
Потому что Эрика больше не пугались. Потому что не видел в глазах у слуг Эрик брезгливости и тайного ужаса. Только услужливость. Только обычный испуг, только обычную рабскую покорность. Ведь у каждого, кто пришел обслужить важного господина, сверкали на руках драгоценными камнями браслеты невольников.
Когда был допит до дна пятый бокал вина, когда красивые, похожие, как сестры, смуглолицые девушки дотанцевали уже третий танец, когда белокурый, такой молодой, такой красивый мальчишка-стюард стал казаться слишком похожим на Ская, только тогда Эрик, откинувшись в сладкой неге на подушки, снова вспомнил слова седоволосого таксиста.
"Отрава против отравы"... и улыбнувшись - не горько и болезненно, а вполне довольно и пьяно, кивнув сам себе, ответом на мысли, вдруг расхохотался. Жизнь определенно налаживалась и без Ская.
А вот что происходило дальше, кроме как пьяным безумием и назвать нельзя было.
Помнил немного и отрывками.
И про белобрысого мальчишку, которого раздев, бросил поперек дивана и трахал долго, со злостью, не понимая ни почему, ни для чего он это делает. Удовольствия-то не было. Помнил, что паренек плакал, вырваться не пытался - не посмел бы, но стонал под Эриком явно не от страсти, а от плохо скрываемой боли. Потому, что не любовью действие было, а какой-то изощренной, придуманной пыткой и для мальчишки, и для Эрика.
Помнил, что кричал, обзывал самыми последними словами этого белобрысого, поставив перед собой на колени. Помнил, как приказал убираться, потому что не мог больше видеть рядом не Ская, а суррогат, бледную копию, подделку. Помнил, как ужасным монстром себя в это мгновение почувствовал. Помнил, как стало противно, как начало тошнить, как тут же в комнате, лежа не диване, блевал долго, до желудочных спазмов, просто на шелковые простыни. Как пытался докричаться до Ская, в перерывах между приступами тошноты. И боль помнил... Помнил как грудь горела от внутренней горечи. От того, что не уходил Скай из сердца.
А когда более-менее в себя пришел, когда хоть что-то соображать начал и дошло наконец что натворил, то нежданное солнце и тут пакость устроило. Закат в комнату хлынул, и небо, закрашенное в багровый с красным, заставило Эрика разрыдаться от того, что понял, невозможно из души Ская вытравить. Навечно и намертво он там. И никакая другая отрава не поможет. Потому что без Ская и самого Эрика бы не стало... Чудовищем Эрик без Ская становился. Уродом и монстром.
========== P.S. Возвращение
Воздуха не хватало. Скаю все время не хватало воздуха. Не мог даже вздохнуть нормально. И ждал, как спасение, маленькую пассажирскую яхту на Магриб, спрятавшись от навалившейся реальности в припортовом дешевом кафе. К заказанному обеду не притронулся, только кофе цедил уже третью чашку и думал о том, что ненавидит Тейю до сих пор слишком сильно.
