Следом, как по волшебству, в сознании юноши, к его величайшему удивлению, откуда-то появилось некое интуитивное понимание новой способности. Оно, в свою очередь, подтверждало выводы парня о том, что он мог усиливать удар только левой ладонью, а также каким-то образом записало на подкорку все нюансы использования новой силы, отчего теперь ему не грозило ненароком прибить себя или кого-то еще своей левой рукой.
Это был жутко странный и пугающий день, от которого голова шла кругом, а молодой человек хотел просто усесться наземь и все хорошенько обдумать, однако голод вновь дал о себе знать заурчавшим животом. И Зефир решил порефлексировать немного попозже. В общем, на этом эпопея с пещерой под холмом завершилась, и, захватив с собой скатерть, парень, как будто находясь во сне, а не наяву, забрал копье и направился к реке, а за ним семенил довольный енот.
…
Костер мерно потрескивал, пока Зефир подходил к нему от ручья, держа в одной руке большой лист с разделанной рыбой, а в другой прутики для готовки. В этот момент из кустов появился енот, в лапах которого было пара грибов. Подойдя к юноше, он протянул их и посмотрел на рыбу на листе, а потом ткнул на нее пальцем с острым коготком.
– Меняться хочешь? – уточнил Зефир.
Брут на его слова закивал.
– На сырую?
В ответ на вопрос парня зверь покачал головой из стороны в сторону.
– Значит, на жареную, – кивнул молодой человек и протянул лист с рыбой к еноту. – Клади.
После фиаско в пещере желание Зефира поменять рыбу на еду, принесенную мохнатым, со стороны выглядело странно, но в действительности ничего необычного в этом не было. В отличие от той светящейся штуки, юноша узнал эти грибы тёмно-оранжевого цвета. Они назывались рыжиками и были не ядовиты, а разнообразить рыбную диету было в интересах человека.
Положив свою ношу на листок, енот засеменил следом за Зефиром к разложенной на земле скатерти, которую тот постелил совсем недавно у костра. Стоило им умостить свои мослы на материю, как та неожиданно покрылась странным беловатым туманом, отчего оба подскочили, как ошпаренные, и сиганули в стороны.
Скатерть тем временем стала непроницаема для взгляда, а затем появившийся неожиданно туман также внезапно рассеялся, оставляя на куске материи разнообразные блюда, заполнившие полностью ее поверхность, отчего человек и енот синхронно крякнули.
Чего там только не было: мясо всех видов жареное, пареное, вареное, печеное; разнообразные салаты и закуски; овощи и фрукты. Единственное, что немного смущало Зефира – все блюда появились кучками прямо на скатерти без каких-либо тарелок.
Пока юноша офигевал, посматривая на два жалких грибочка и сырую рыбу у себя на руке, Брут зря времени не терял и, словно голодный дракон, ну или свин, прыгнул в эту кучу еды и начал запихивать ее себе в пасть маленькими лапками. А когда зверек понял, что это неэффективно, то просто опустил голову на материю, раскрыв пошире рот и оттопырив зад, и отталкиваясь задними лапами, пополз вперед, заглатывая всё, что встречалось на его пути.
Складывалось ощущение, что от обилия еды енот просто слетел с катушек, а Зефир смотрел на это и всё больше хмурился, оттого что Брут вел себя как последняя скотина, причем не из-за манер, а так как пытался захапать всё только себе.
Парень положил лист, используемый в качестве подноса, на землю, собираясь схватить разбушевавшегося зверя за шкирку, и уже было потянулся к нему, как енот неожиданно остановился. Он замер с откляченным мохнатым задом посреди процесса проглатывания сосиски, так, что половина оной торчала из его рта. Зефир уж было подумал, что тот подавился, когда живот Брута издал невообразимый утробный рев, а сам он явственно позеленел, что было видно даже сквозь повышенную пушистость.
Прошла секунда, и полосатый исчез, а из ближайших кустов начали доноситься неаппетитные звуки опорожнения организма, причем, по-видимому, сразу с двух сторон, отчего фраза «мохнатый засранец», которую молодой человек частенько использовал, сразу же заиграла новыми красками, вот только юноше было не до этого.
В какой-то момент, если выражаться образно, в его бедовой памяти, до сих пор представлявшей из себя винегрет, открылась небольшая форточка, из которой полезли сведения об артефактах, образец которого он сейчас перед собой наблюдал на земле.
Так, в мире существовали магические предметы, которые условно делились на обычные, которые создавались магами, и стихийно образованные. Если с первыми всё было относительно понятно, то вот вторые возникали без участия человека и только в специальных местах, которые именовали областями или зонами Выдоха.
Стихийно образованным артефактом мог стать любой предмет в принципе. А главной их особенностью было то, что они в девяносто пяти процентах случаев были проклятыми и могли навредить владельцу или даже убить его.
