Здесь можно спокойно получить по морде лица медвежьей лапой в таверне и встретить на улице девушку с приживлёнными для красоты заячьими ушами. Тут не поклоняются никому, кроме Всемогущей Бойни, а его адепты только и делают, что ходят по миру и ищут себе неприятности и достойного соперника. Это странное место, в котором люди пытаются улучшить себя с помощью заемной силы, при этом зачастую теряя свой человеческий облик. Это мир, где нашему герою и его «особенной» команде предстоит выполнить архиважную миссию — накопить на собственное жилье без помощи ипотеки, которую еще попросту не изобрели.
Зефир, Леопольд и Мила прошли пару кварталов по разрушенному городу, когда девушка наконец пришла в себя от изумления и произнесла, остановившись:
— Подожди, — она высвободила руку, за которую её вёл командир, и обернулась в сторону поваленной статуи, нахмурившись.
Парни тоже остановились, а Зефир напряженно сказал:
— Лучше пойдем отсюда, не будем привлекать внимание этой женщины.
— У меня там остались дела, — кивнула Мила на разрушенный храм. — Идите, я найду вас позже.
Не дожидаясь ответа, блондинка сорвалась с места, быстро удаляясь от молодых людей. Те переглянулись, однако чемпион была взрослой девушкой, поэтому Зефир только плечами пожал, параллельно прислушиваясь к связи между ним и енотом. Она указывала на пару домов поодаль, которые каким-то чудом сохранились после всего, что устроил здесь гигант, и друзья быстро направились в ту сторону.
Мохнатый обнаружился на краю крыши, он пристально смотрел на свою лапку, с которой ветер уносил остатки артефакта. Выражение мордочки у него было такое, будто он потерял сейчас всю свою енотовью семью, а потом кто-то ещё над их могилами надругался.
— Брут, спускайся, — позвал его командир.
Мохнатый очнулся и посмотрел на товарищей внизу. В глазах-бусинках отчетливо плескалось страдание, и он жалобно затявкал.
Зефир вновь переглянулся с Леопольдом. Из страдальческого монолога стало ясно, что статуэтка танцовщицы была уничтожена, и такая же участь постигла другой артефакт, который был единолично присвоен енотом и которым он контролировал Людевита, а затем огромное чудовище.
— Спускайся давай и пойдем отсюда, — повторил настойчиво командир. — И мы ещё поговорим насчёт того, как ты прикарманил себе артефакт.
Брут стал ещё более несчастным, но с крыши слез, переместившись прямо на плечо к парню.
— И спасибо, друг, ты молодец, — смягчился Зефир, потрепав мохнатого по голове.
Тот моментально воспрял духом и радостно тявкнул, бодрясь, в то время как юноша сразу же задумался: не поспешил ли он с благодарностью и похвалой.
Внезапно с соседней улицы раздались звуки сражения, и командир решил более не задерживаться в ставшем слишком враждебном городе и поспешил к северным воротам.
По мере продвижения к стене никаких новых и нежелательных встреч не произошло. Именно здесь буянил гигант, поэтому все, кто мог, давно отсюда убежали. И теперь перед тройкой друзей проносились разрушенные дома.
Тварь постаралась на славу, целых строений остались единицы, а где-то даже начал заниматься пожар. Брусчатке тоже досталось: там, где чудовище проходило, она была вмята в землю на добрый метр, а в местах, где монстр с силой опускало свою ногу — воронки уходили метра на два-три. Но самое печальное заключалось в другом…
— Чёрт подери! — воскликнул Леопольд, остановившись рядом с их домом, а точнее с тем, что от него осталось.
Снесли тот капитально, а вместо уютного двухэтажного жилища теперь красовался завал из камней и досок. Купальне также досталось, а вот будка туалета стояла нетронутой.
Зефир тоже притормозил и грустно посмотрел на развалины. Хотя небольшой участок и находился в собственности у друзей, но стройка нового дома, скорее всего, будет стоить как каменный мост. Ведь в Перекрёстке пострадало не только их жилище — половина города лежала в руинах, и надеяться на скорое и дешёвое строительство не приходилось.
Задерживаться у развалин парни не стали и побежали дальше, вскоре достигнув ближайших к воротам улиц. Здесь ситуация была значительно лучше, и постройки практически не пострадали. Да и грабежей и беззакония, судя по всему, случилось гораздо меньше. Однако недалеко от северного выезда на всех близлежащих улочках и переулках скопилась огромная толпа паникующих людей, пытавшихся выбраться из города.
А из-за того, что ворота были наглухо закрыты и охранялись стражей, ничего, естественно, у них не получалось. В основном тут находились обычные горожане, но и авантюристов хватало, потому, когда товарищи добрались до хвоста этой толпы, кто-то уже активно подзуживал народ прорываться с боем из погибающего города.
— Через стену? — оглядев огромную массу людей впереди, обратился к командиру Леопольд. — Как в тот раз отправим Брута с верёвкой.
Зефир задумался ненадолго, смотря на толпу: плачущие дети и прижимающие их к себе матери, вооружённые кто чем отцы семейства с решительными лицами, искатели и наёмники. Если товарищей попытается остановить стража на стене и завяжется бой, то все эти люди с большой долей вероятности присоединятся к «веселью». По их взглядам было заметно, что достаточно одной искры, и всё здесь полыхнёт.
С другой же стороны, гигант был повержен, а где-то в центре обитала та чудовищная дамочка, которая точно была не с еретиками и город разрушать вроде бы не планировала. То есть власти вскоре наведут порядок, и какой-то нужды убегать прямо сейчас у парней уже не было.
Обсудив с товарищами расклады, командир в итоге решил:
— Давайте-ка обратно в таверну. Надеюсь, она ещё стоит…
