Последнее как-то не звучало, точнее, звучало, но как какое-то редкое лакомство, что парень когда-то давно пробовал. Или не пробовал?
– Аргх! – взлохматил он себе волосы, раздраженный проблемами с памятью. – Пусть будет Зе́фир.
Между тем путь спорился, однако стопам на поверхности склона было очень некомфортно, а мелкие и острые камешки так и норовили впиться в мягкую плоть, и с этим надо было что-то делать. Остановившись, юноша посмотрел налево, высматривая что-нибудь подходящее из растений в диких зарослях. И найдя взглядом какие-то толстые и широкие листья на одном из кустов вырвиглазного розового цвета среди зеленого моря, поспешил к нему вниз по склону.
Подойдя к двухметровому кустарнику, росшему на самой кромке, Зефир внимательно осмотрел его. В голове в этот момент вспылили некоторые знания об этом экземпляре. Розовая азалия, именно так оно называлось и, самое главное, было неядовитым, имело толстые, мясистые листья розового цвета размером с две человеческие ладони, а также было довольно прочное, для того чтобы играть роль подошвы будущим тапочкам.
А вот чего молодой человек не заметил, так это небольшого нароста на одном из деревьев в метрах десяти над землей, у которого прямо посередине была странная полоса, похожая на шрам. В какой-то момент та дрогнула, а затем начала постепенно открываться, и буквально через пару секунд на этом месте появился гигантский глаз с большим, полностью черным зрачком. Моргнув пару раз, он сфокусировался на возящемся внизу парне, неотрывно следя за каждым его движением.
На сооружение себе обуви ушел где-то час по грубым прикидкам парня. Зефир взял по пять листов на каждую ногу и с помощью острого камешка продырявил их в нужных местах, а потом положил друг друга и связал какой-то прочной травой, росшей рядом. После этого он проделал еще несколько дырок в получившихся платформах из спрессованных листьев, а затем сделал завязки из той же самой травы для фиксации всего этого безобразия на ногах.
Надев свои новые розовые тапочки, парень сразу же попробовал их на камнях и открыто улыбнулся. Неровности все еще чувствовались, но это было все равно гораздо лучше, чем бродить босиком. С задумчивым видом он повернулся к лесу. Какой-то чуждости тот не вызывал, а многие деревья даже были ему знакомы. И вроде бы можно было бы не ломать ноги на камнях и попробовать пойти по лесу, но слишком уж он был дремучий, поэтому Зефир пока отбросил эту идею.
К слову, погода была жаркая, и отсутствие одежды особо не напрягало. А вот что напрягало, так это звуки, раздающиеся из глубины зарослей. Найдя прямую и сухую палку в несколько метров длиной, юноша осмотрел ее, а затем кивнул головой, одобряя свой выбор. Потом он разведёт костёр и сделает себе нормальное копьё, чтобы отбиваться от охочих до его мяса животин, но сейчас первым на очереди все еще стоял поиск воды.
Выбравшись из растительности, Зефир не стал лезть обратно по склону, а пошёл по кромке леса, и где-то через пару часов, когда язык уже прилип к небу, он наконец-то расслышал журчание где-то впереди. Несказанно обрадовавшись, парень ускорился, и минуты через две обнаружил небольшую и неглубокую речку в распадке, что текла с гор и уходила куда-то дальше в лес.
Сквозь чистую воду были видны рыбки, и откуда-то всплыло воспоминание, что пить из реки не стоит, поэтому юноша, наскоро обмыв тело от кровоподтеков и грязи в холодной воде, с интересом себя осмотрел. Судя по всему, он был довольно высок и хорошо сложен, но без раздутых мышц. Кожа была белая и чистая, а шрамы на ней отсутствовали, если не считать, конечно, ушибов и ссадин, полученных в туннеле.
Подойдя поближе, Зефир присел и всмотрелся в свое отражение, благо речка в этой части была довольно спокойной. Из воды на него в этот момент посмотрел короткостриженый парень лет восемнадцати с волосами цвета каштана. У него были карие глаза, хищные и резкие черты лица, а ещё тонкие губы, которые только дополняли картину привлекательного и опасного типа, эдакого утонченного главного злодея из какой-нибудь книжки «особой» направленности, что ворует благородных девиц и устраивает с ними непотребства.
В общем, он был писаной симпотяжкой, и не сказать, что Зефиру это не нравилось.
Красуясь, молодой человек полусогнул руку и напряг бицепс, налившийся силой, а потом скорчил зверскую рожу, которую сразу же повторило его отражение. Кстати, собственный внешний облик никаких особых ассоциаций у парня не вызывал. Вроде бы когда-то прежде он был отдаленно похож на человека в отражении, однако Зефир подспудно ощущал, что никогда до этого красивым не был. Симпатичным, возможно, но не красивым.
Жажда опять дала о себе знать, и, перестав дурачиться, юноша пересек речку, пройдя ее по пояс в воде, и побрел дальше по кромке леса в поисках какого-нибудь ключа.
