Вот и лестница, ведущая на второй этаж. Двое или трое там — засели гады. Где-то здесь и сестренка — может наверху, может в подвале где-нибудь. Рамиль едва не проворонил еще одну дверь, ведущую, по-видимому, в подсобку. Присел перед ней на корточках, толкнул, наставив оружие. В ответ тишина. Он поднялся, шагнул и в следующую секунду почувствовал, как щеку обожгла раскаленная игла. Твою мать — с глушаком ствол-то! Уже не было времени не то что стрелять в ответ, даже упасть на пол, уйти с линии огня не успевал. Охранник Рамзая целился прямо ему в лоб. Раздался щелчок и сразу же оглушительный выстрел. Быку снесло полчерепа, а сзади кто-то рухнул на пол. Рамиль отпрыгнул в сторону, резко обернулся — генерал силился подняться, на боку расплывалось темное пятно. Правая нога тоже была вся в крови.
— Спас ты меня, — лихорадочно шептал Рамиль, перевязывая товарища, — говорил же, не подставляй задницу…
— Так ведь не в задницу же попали, — через силу улыбнулся тот.
— Дотерпишь, пока вызову помощь?
— Постараюсь уж, мне, знаешь, тоже еще пожить хочется.
Рамиль кивнул и побежал наверх.
Одна комната, другая. Он пинком распахивал двери и палил не целясь. Впрочем, пока и не в кого было. Вот еще одна — в спальню хозяина, судя по отделке.
Распахнул застекленные створки, сам ушел в сторону, в ответ ни выстрелов, ни вообще каких-либо телодвижений. Заглянул — на него ухмыляясь в упор смотрел Рамзай, одной рукой обнимая Айгуль, прикрываясь ею, а другой приставив ствол к подбородку девушки.
— Силен все-таки ты, Мамба, не зря же тебя так прозвали. Одна из самых ядовитых тропических змей. Да уж, братуха, твой укус смертелен, бьет наповал, — Рамзай расхохотался.
Отсмеявшись, посерьезнел:
— Стало быть, мы одни остались, да? Надо думать и груз мой уже перехватили — благодаря твоим заботам?
Рамиль еле заметно кивнул.
— Плохо, — сдвинул брови Рамзай, — очень плохо, кореш. Ты мне весь бизнес похерил. Что теперь прикажешь делать — грузчиком подрабатывать? Эх, Мамба, Мамба!..
— Отпусти ее и уматывай. Я тебя не трону.
— Да неужто? — с сарказмом переспросил Рамзай. — Вот спасибо тебе, добрый ты какой, однако. А мне вот по-другому ситуевина видится, совсем иной расклад вышел, ты не находишь?
— Ладно, давай перетрем тему. Чего ты хочешь?
— А чего я могу хотеть?! — голос Рамзая зазвенел от гнева. — Ты порушил все мои планы, сделал меня нищим, да еще продал меня своим дружкам из ментуры и комитета. Теперь меня с собаками искать будут везде и повсюду. И что мне теперь — застрелиться?
— Возможно, это будет наилучшим для тебя выходом, — тихо произнес Рамиль.
Рамзай скривился, но промолчал. Так они и стояли какое-то время, молча сверля друг друга взглядами — но отчего-то ненависти в них не было.
Айгуль замерла, ни живая ни мертвая, в медвежьих объятиях бандита, которого ее брат называл Рамзаем. И никак не могла вникнуть в смысл переговоров двух вооруженных противников. Но постепенно страх уступил место усталости, а еще удивлению — что они тут делают, эти двое крепких, поистине выкованных из стали мужчин? Да они же просто смотрят друг на друга как… как повздорившие друзья. Господи, в их глазах читается смертельная тоска, и ни капли злобы, ненависти, холодной отрешенности. Так они и впрямь друзья, что ли?
Почему задрожала рука ее похитителя, отчего это брат опустил руку с пистолетом? Да что же они — так и будут стоять как истуканы?..
Еще немного и она бы не выдержала, зашлась бы в истерике, но тут ствол, упиравшейся ей под подбородок, вдруг перестал холодить ее нежную кожу.
Они долго, как будто целую вечность смотрели друг другу в глаза и словно беседовали — мысленно, без слов.
«Ты же помнишь, Артур, как я спас тебя тогда, в Кандагаре, когда ты по неосторожности сунулся в старый зиндан, а там тебя уже поджидал моджахед с калашом. Ты поморщился, когда мозги врага забрызгали твою камуфляжную куртку. Но потом целый месяц поил и кормил меня всем, что удавалось надыбать у снабженцев».
«Помню, все прекрасно помню. А ты, Рамиль, помнишь ли, как подполковник послал тебя в разведку — одного. Ну а я, взяв двух салаг, тихонько и, заметь, самовольно, в нарушение всех приказов, поперся следом. И потом, когда тебя обложили со всех сторон духи, мы втроем, обезумев от близости старухи с косой, ворвались на этот долбанный песчаный холм, где залег ты, и сами как злобные демоны пустыни раскидали там всех. И улепетывали в лагерь, к своим. Разве не мне ты обязан тем, что стоишь сейчас здесь, живой и невредимый…»
«Мы оба в долгу друг у друга. Но это не те долги, за которые платят кровью. Что же ты делаешь сейчас, Рамзай?»
«Что же я делаю?..»
Айгуль почувствовала, как хватка ослабла и ее несильно толкнули вперед. Не веря еще своим глазам, она замедленно, словно во сне, подошла к брату и, только коснувшись его широкой груди, пришла в себя, кинувшись ему на шею и рыдая.
Рамиль гладил ее волосы, обнимая за вздрагивающие плечи и смотрел, не отрываясь, на своего бывшего друга — бывшего ли? Рамзай как-то сразу сник, осунулся. Бросил оружие на пол, протянул руки — вяжи, твоя взяла.
