Может быть, посреди тропы тёмного Богом забытого парка целуются только отморозки. Должно быть, это не лучшее место для поцелуя. Но сейчас я не смог удержаться. Мы друг друга понимали, высказывали всё что на уме без заминки. Разыскать такого человека это как метеоритный дождь, бывает раз в пятьдесят лет и то с маленькой вероятностью. Я быстро наклонился к ней, но что-то пошло не так. Мы стукнулись лбами, посмеялись, и повторили попытку.
И вот он, самый вкусный поцелуй за вечер. В темноте мы чувствовали каждое движение друг друга. Каждое сердцебиение, вдох, выдох. Мы слились, полностью растворившись во мраке. Как инь и янь, неразделимы.
Холод, который я чувствовал тут несмотря на куртку, исчез. Я наслаждался теплом её тела. Она такая холодная и безжизненная на вид, но при этом очень горячая, в прямом смысле этого слова.
Каждое прикосновение получалось само собой, как бы не в намёк. Тело само уверенно действовало, шаг за шагом приводя сердце в чувство полного экстаза. Во рту благоухал её аромат, а потом, за секунды, всё резко прекратилось. Как на вычурной талантливой опере в конце акта: в самом разгаре действий и страстей закрывают кулисы.
Ева отклонилась от меня, продолжая держать за шею. Она как кошка, будто видела мои глаза, тихо прося:
– Я за тебя очень переживаю. Ты всегда оказываешься в самом эпицентре жести, и это иногда доходит до смешного, если бы не было настолько ужасным. Прошу, береги себя. Ты мне нужен.
Она до сих пор всхлипывала, и это было как пощечина для меня. Сильный ляпас, удар. Эта прекрасная девчонка плачет из-за тебя, а ты стоишь и молчишь как истукан острова Пасхи. Кто ты после этого? Правильно. Эгоцентричный мудак.
Хотелось вытереть её слезы, блестящие в свете фонаря как бриллианты. Я себя отдёрнул, подумав о том, насколько будет неловко если я ненароком ткну её пальцем в глаз. Вот это настоящее фиаско.
– Со мной всё будет хорошо – прошептал я
– Не будет. Знаешь почему именно на тебя выгрузилась эта кровавая дичь?
– Из-за того что я неудачник?
– Нет, из-за компании твоего брата. Это на них началась настоящая охота, а ты случайно оказался рядом. Может быть они даже и заслуживают это всё…
– Да как ты можешь такое говорить? – вспыхнул я.
– Нет, ты не правильно понял…
– Алина, блин, заживо горела! Давид вообще к мажорам никакого отношения не имел!
– Я хочу сказать, будет лучше если ты перестанешь с ними общаться.
Вообще-то я перестал, и вроде-как говорил об этом Еве. Но сейчас я разгорался со скоростью великого Лондонского пожара:
– Давай я сам определюсь, с кем мне общаться! Ты решила диктовать мне правила жизни, как и все остальные?
– Я думала, что для тебя больше чем «все остальные».
Кажется, она меня потушила. Пожар усмирён, в воздух поднимается прозрачный дым.
– Да, ты больше, но… – я не договорил, важная беседа резко оборвалась. Опять шаги, доносящиеся из тёмных пучин леса. «Топтоптоп» – кто-то неторопливо подбирается к нам по тропинке.
Опять… Серьёзно?
Я резко поднимаю АйФон и освещаю парк. Рассмотрев силуэт, загоревшийся белым светом, Ева схватила меня за руку.
Сморщенная груда костей, сутулая, немощная. Напрягая зрение в ней я рассмотрел дедушку. На старом лице читались злость и недовольство. Возможно, местный бродяга. Очень-очень-очень старый бродяга. Не дай Бог такую старость.
В любом случае, он лучше чем агрессивный гопник со швейцарским ножиком в руках, или полоумный наркоман, желающий денег. Старик смотрел на нас, явно собираясь что-то спросить. Но вопроса не последовало.
Его глаза блестели серебряными огоньками среди зарослей кустарников. Морщины нависали холмами над глазами, оккупировали лоб, сделав его похожим на высокий горный хребет. Кадык болтался под подбородком как мешок с картошкой, щеки впали, обнажив скулы как у Малефисенты в исполнении Анджелины Джоли. Да уж, не самое адекватное сравнение.
Чёрт, почему каждый в этом городе считает своим долгом испортить нам драгоценный момент уединения? Это что, какой-то дурацкий ритуал? «Ломай молодым парочкам весь кайф и попадёшь в рай!»
– Вы что-то хотели? – спросил я, продолжая светить в сторону старика. Он сощурился, опустив глаза на фонарь.
Помедлив, шаркая ногами он начал медленно подходить к нам. Чего же он хочет? Потом остановился напротив Евы и засмотрелся на неё взглядом старого маниакального извращенца. Потом, с такой же возбужденностью протянул свою дряблую руку к её лицу и нежно погладил бледную щеку.
Ну всё, моё терпение лопнуло.
– А можно без рук? – крикнул я, светя прямо в лицо обезумевшего хрыча. Я знаю, чем заканчиваются подобные истории. Сейчас он достанет свой сморщенный пыльный хрен и будет пытаться подрочить на мою девчонку. А это, знаете ли, не самая приятная ситуация.
Но хвала небесам, его руки не полезли в ширинку. Я осмотрел его с ног до головы – оделся он как лесной хранитель из фентези-фильма, в грязные поношенные лохмотья. Обычный бомж, пугаться нечего.
Потом я перевёл взгляд на Еву. Моя смелая девчонка отважно смотрела ему в глаза. Наверное, с интересом. Не каждый день в парке старого психопата встретишь.
