– Гена, это ты, блоха малолетняя? – прорычала бабушка со сна. Её тяжёлые веки продолжали скрывать глаза, я так и не смог рассмотреть самого важного, то, что запомнилось больше всего: обескураживающий призрачный взгляд – Ещё когда ты сидел у своей мамаши шлюшки в её гадком животе, я говорила: нужно ей дать со всей дури ногой по пуздру, чтобы ты прямо через её натруженный рот вылез.
Грязь, содержащаяся в одном предложении этого невинного божьего одуванчика даже меня, слышавшего самые циничные оскорбления, обескуражила.
– Я это слышал, бабушка – громко отозвался спокойный внук. Оскорбления нисколько его не обидели. Он скрестил руки на груди и с едва заметной ухмылкой наблюдал за дамой в инвалидной коляске. Она цокнула и покачала головой:
– Вот какая от тебя сейчас польза? Только и поедаешь наше мясо, ничего не делая. Таких как ты нужно сразу же по рождению топить как котят. Жаль что моя дочь не сделала это с твоей мамашей.
На этот раз обескураживала абсолютная жестокость. Старые люди часто предстают перед нами в фильмах и книгах как лишённые чувства такта, разума и сочувствия жестокие существа. Я был убеждён, что массовой культуре выгодно показывать всех стариков как сумасшедших. Просто до этого момента я никогда не сталкивался с таким высоким уровнем маразма.
– Не слушай её. Она уже давно не в себе – заприметив мою реакцию заявил Гена.
Конечно же, я не стал посвящать его в свои безумные сны. И свою голову всякими бреднями забивать не собираюсь. Прийду домой и загуглю: уверен, в ютуб найдётся миллион роликов на тему «Что делать, если незнакомые ранее люди появляются в твоих снах и предсказывают будущее».
– Она слепа – закрывая скрипящую дверь сказал Гена. Он совсем не обратил внимания на громкие грозные вопли:
– Вернись щенок! Сучье ты отродье! Не смей закрывать дверь! – я с состраданием посмотрел на парня, спросив:
– Может ей будет лучше с открытой дверью?
– Мне плевать, как ей будет лучше! – «ХЛОП!» Женщина из моего сна вновь стала миражом, выдумкой подсознания.
– АХ ТЫ НЕ ДОРОСШАЯ МЕРЗКАЯ ТВАРЬ! КАТИСЬ К ЧЁРТУ! ТЕБЕ МЕСТО В АДУ!
– Пошли отсюда – кинула не доросшая мерзкая тварь, скрываясь прочь от визга наполненного ненавистью.
Так бывает. Должно быть (я не психолог, и дальнейшее заявление не точно) в старости у людей может возникнуть подобная ненависть к окружающим. Опять же, я видел подобное в кино.
Ведь не может же бабушка так сильно ненавидеть внука? Он же не мог сделать что-то, вызвавшее такую острую и едкую ненависть?
Ведь так?
ВЕДЬ ТАК?!?!
В скором времени мы вышли на залитый солнцем задний двор. Точнее сказать не двор, а целое пыльное поле, усыпанное песком, сеном и круглыми козьими какашками, напоминающими шоколадный Нэсквик.
Нас, как швейцар со стажем у входа отеля Мариотт, радушно встретила крикливая гусыня, пищащая как сирена полиции. Она выбежала нам под ноги, продолжая кричать и тем самым волновать сидевших в вольере сестёр.
Геннадия озадачила возникшая проблема: несчастная гусыня продолжала безостановочный марафон, пробуждая жителей каждой клетки поочерёдно. Проснулись петухи и их голословные жёны, маленький птенчики, шумные козы. Углубляться в описания всех видов тварей, находящихся на ферме у меня нет желания. Во первых это будет невероятно занудно, я ведь тут не произведение классики пишу, во вторых я не силён в зоологии. Как например: чёрное клеймо на шее белой козы мне ни о чём не говорит. Уверен, более умный автор подогнал бы вам занимательный факт об этом животном.
Ну да ладно.
Зато, я могу описать как нелепо выглядит Геннадий, гоняясь за гусыней. Должно быть, рассмеяться во весь голос сейчас будет нелепо. Но я не сдержался, ведь картина представшая передо мной забавнее чем любой скетч шоу Бенни Хилла.
Парень, почти словив нахальную птицу, спотыкнулся о ведро и потерял равновесие, чуть не упав лицом в козий Нэсквик.
Окей, я не столь чёрств.
Долбанная гусыня, будь она счастлива, не сдалась и мне. А когда её пернатая задница была в моих руках, ущипнула меня цепким клювом за мизинец. Я позволил себе выкрикнуть пару непечатных слов, проклиная агрессивное животное во весь голос. Она всё орала.
– Да пасть закрой! – вскрикнул я, вструсив птицу и ошибочно надеясь тем самым привести её в чувства. Мне даже показалось, что Гену подобное отношение с животными фермы ранит. Вот уж где грин-пис был бы счастлив.
– Отдай мне её! – с этими словами он наконец забрал это бойкое создание и отправился к вольеру, пытаясь починить разорванную сеть. Конечно же, я собирался к нему присоединится, но помедлил, осматривая дворик.
Вниманием моим завладел схожий на дом по виду крупный, в отличии от остальных клеток и вольеров, сарай. Знакомые тёмные прогнившие доски, деревянная крыша и вороны, сидящие на ней. Своим карканьем они будто высмеивали нас: двух молокососов, гоняющихся за кричащим гусём.
Геннадий тем временем крикнул:
– Я за инструментами! – скрывшись из виду, я не спеша проследовал к загадочному зданию. Миновав клетку с петухами толчком отворил массивную дверь и зашёл внутрь.
