Но наша героиня таковой не была. Сопливые мечтатели, бестолково наблюдающие за звёздами – не её типаж. Уверенная и прямолинейная, всегда умеющей говорить в лицо людям то, что им положено услышать. Казалось, именно это и отталкивало её одноклассниц от общения с ней, а вовсе не склонность к алкоголю. О да, она подсела на него ещё с конца восьмого класса, с поводом и без поглощая его при каждом удобном моменте: отметив контрольную, день рождения её многочисленных кошек или начало масленицы. Сама того не понимая, она пила и медленно губила свою жизнь.
Жизнь, в свою очередь, разделилась на «до» и «после» первой бутылки. Как сейчас помнит, Арина – чёртова сука – пригласила её на день рождения подруги подруги, которая дружит с подругой играющего на ударных в инди-группе парня, в свою очередь общающегося с Ариной. Общением, правда говоря, это сложно назвать. Музыкант взмахивает своими длинными волосами цвета осеннего каштана, улыбается улыбкой сошедшего с рекламы шампуня сёрфенгиста и абсолютно несмешно шутит. Арина навязчиво смеётся (бонус ей за актёрское мастерство) и мычит что-то в ответ.
На то день рождение она шла с чётким намерением потерять девственность с этим «обескураживающим», по её словам, парнем. Девственность то она потеряла, да вот только с другим. Напилась до состояния в народе называющегося «в стельку» и распахнула ноги, как врата в Эдем, первому попавшемуся выпускнику. В тот месяц у них был особый тренд соблазнять восьмиклассниц, сраные педофилы. Они, говорят, даже какой-то замудренный счёт вели: по два очка за поцелуй, семь за секс. Но это, опять же, сплетни.
Парень из инди-группы тем временем клеился к Инге: взмахнул волосами, растянул свою пасть в улыбке сёрфенгиста. Несмотря на бытовавшее в школе мнение, Инга нравилась мальчикам. Соблазнительные формы, дерзкие холодные взгляды, пухлые губы и яркий макияж (по праздникам). Тогда, впервые, парень протянул первый в её жизни стакан пива, и понеслось. Арина, узнав как беспощадно подруга отобрала её желанного музыкантишку, распустила головокружительные сплетни об алкоголизме Инги. Теперь, вся южная школа при виде девушки строит из себя святош, обходя несчастную алкоголичку десятой дорогой.
Да и, собственно говоря, всё равно, пусть катятся к чертям. Верный собутыльник у неё был, она как-то перебивалась. Дима нормальный пацан, но лучше бы он был геем. После каждой выпитой бутылки он сразу же начинает лезть к Инге со своими намёками. В ответ же приходится хлопать ресничками и изображать искреннее непонимание. Френдзона порой страшная вещь.
Дима умел поддержать и выслушать, хотя сама Инга другом его не считала. «Да так, знакомый алкаш» – отвечала она всем, кто интересовался взаимоотношениями девушки с парнем с длинными волосами.
Но и их так называемая «дружба» закончилась два месяца назад, после крайне трагического случая. «Ты меня шантажировала, красноволосая дрянь», а она ему такая «Да чё ты гонишь, я просто защищала себя», а он ей «Ищи себе нового приятеля для бухла, я в завязке», а она ему типа «Ну и найду, у меня целый кастинг на собутыльника». Ну и хрен с ним. Люди, вместе закапавшие труп рано или поздно сойдутся. Наверное.
А собутыльника, между прочем, она так и не отыскала. Бухала одна, как старая никому не нужная алкоголичка. Даже её бар изменился – сплошь красное вино, от одного лишь вида которого уже желудок сводит.
Инга всё лето и начало нового учебного года не выпускала из рта электронную сигарету «IQOS”. Нет-нет, что вы! Она ни в коем случае не переживала из-за своего здоровья, просто от электронки чувства гораздо круче: кружит голову, выворачивает кишки, в носу задерживается кайфовый хвойный аромат.
Идя домой по узкой просёлочной тропе Инга, как всегда, дымила. Лёгкий прозрачный пар вздымался в ночное небо. Девушка провожала его взглядом, порой начиная реветь, порой неистово смеяться.
Зайдя домой она сразу же получила от пухловатой матери, как всегда ужасно пахнущей испорченной свининой, будто она работает в мясной лавке с утра до ночи. В самой хреновой мясной лавке. Но на самом деле она бухгалтер, каждое утро ездивший в центр города на свою ненавистную работу. Жалкие копейки за ещё более жалкую не потную работёнку: приходишь в девять утра в забитый крысами офис, садишься пухлой задницей на старое кресло и без остановок проверяешь почтовый ящик, когда нужно хамовито отвечая недовольным клиентам. В восемь возвращаешься домой, берёшь двухлитровую бутылку колы, палку колбасы и заливаешь недовольство ужасной жизнью тонной сахара и холестерина.
А также спирта.
По старой привычке, маман была под газом. Причём под таким, что она шаталась, открывая дверь дочери.
– Опять лазила со своими го-о-ондонятами?! – недружелюбно спросила она у дочери, с удовольствием протягивая выдуманное слово.
