Не теряя времени, директор и физрук бросились к шкафу Каролины. Написаная красным баллончиком надпись ненадолго возмутила директора. Он обвёл яростное «Гори в аду, шлюха!» ленивым многозначительным взглядом и возмутился:
– Дети нашего города никогда не изменятся!
«Щёлк!» – шкаф открыт. Выкрашенный в яркий розовый он чуть не ослепил меня своей устаревшей напыщенной гламурностью. О, пески времени, верните мне мои двухтысячные!
– Пусто! – констатировал физрук.
Благодаря дебилу-баскетболисту дальнейшие события прошли сквозь меня. Его пахнущая затхлым потом футболка перегладила мне обзор, и я имел честь лицезреть жирное коричневое пятно на его широкой спине. Достаточно широкой, чтоб дать мне не увидеть к какому именно шкафу направилась быстрая троица. Я лишь слышал раздосадованные:
– Пусто, сэр!
– И тут пусто!
– Опять пусто!
А в голове продолжала крутится навязчивая мысль: зачем искать виновных, если в том что его побили и подвесили, возможно, по логике психопатки, виноват он сам? Не назвал бы Каролину шлюхой – не получил бы заслуженно по морде. Не харкнул бы Валентину на лысую голову – не повис бы на столбе.
Гениально. Возможно, я разгадал мышление одного из темнейших умов современности. Осталось лишь проверить.
– Виноват он сам – пробурчал под нос я. Идиот повернулся, смирив меня любопытным и пустынным как пески Гоби взглядом. Не теряя времени, я позволил себе нагло и громко выкрикнуть – Посмотрите в шкафу Виктора!
Сам не заметил, как за один размашистый шаг оказался посреди коридора, привлекая внимание директора. Он, в свою очередь, смирил меня молчаливым взглядом и кивнул физруку. Трио направилась к перевязанному жёлтыми лентами и увешанному цветами и памятными записками шкафу мёртвого.
Хотелось угнаться за ними и в деталях рассмотреть внутренности шкафа.
Вот, директор набирает заученную комбинацию и уже ни на что не рассчитывая резко открывает дверцу. Это же всё шутки, психопатка решила детишек попугать! Ну какие трупы в школе, в самом деле? Ребята, это не серьёзно!
Это я прочёл, смотря на лицо директора, когда весь класс рассказывал ему за жуткий прямой эфир. После открытия двери на его лице застыло полностью противоположное выражений.
Холодный, каменный ужас. Суровый мужчина прислонил ладонь к лицу, закрывая нос и рот, то ли от страха, то ли чтоб не вдыхать зловонный аромат.
– В класс, дети! СРОЧНО!!!! – завопил он настолько сильно, что я почувствовал как вздрогнули волосинки на моей руки. На этот раз все послушались, забежав в кабинет как испуганные лисы, прячущиеся в норе от охотника. Ещё одно доказательство того, что крик – единственный дельный способ управления непослушной толпой.
Вопль директора проник в каждый кабинет, наполненный ожидающими новостей учениками и учителями. В тот момент по спине каждого, слышавшего крик, пробежал нервный холодок.
Вся школа задышала в одном ритме.
Отбитые планакуры, живущие в мире грёз. Любители хэви-металла, готовые продать душу солисту любимой инди-группы. Фанатки социальных сетей, тратящие всю зарплату родителей на круглосуточное просиживание в салонах красоты. Игроманы, готовые отказаться от последнего куска хлеба ради доната в обожаемую ролевую видеоигру. Всех их объединил ужас ожидания и неизвестности. Каждому казалось что дьявол облачённый в чёрную мантию ходит запредельно близко.
Спустя мгновение, после того как десятый класс, и я в том числе, зашёл в кабинет математики, из шкафа соскользнув вывалились окровавленные мускулистые ноги. Обтягивающие джинсы насквозь пропитались кровью. От верхней части, напоминавшей ярко-воле мясистое месиво в разные стороны разлетелись крупные мухи.
Ноги оставили за собой багровый след. Шкаф покойного Виктора окрасился в цвет крови. Десятки каплей стремительно стекали вниз по холодной поверхности.
Неприятным душком в коридор потянул аромат мертвечины, необычный и ни на что не похожий.
– О Господи, где же полиция – сдерживая рвотные позывы ошарашено бормотал директор – Эта Леди V переступила все допустимые границы…
Глава 28 #alwaysisalwaysforever
Июль 1992 года
Здание старого суда больше походило на потрёпанный ветхий сарай, по ошибке построенный в стиле фантазий о роскоши людей двадцатого века. Что только не видели эти стены, чья штукатурка торопливо начала слезать, напоминая кожу ребёнка, схлопотавшего ожог на ярком солнце: и дело по убийству жены, и крупную кражу местного ювелирного магазинчика, и десятки изнасилований невинных провинциальных дам, роняющих слёзы на твёрдой скамье потерпевших. О да, эти стены, если б одним прекрасным днём начали говорить, рассказали бы многое: хватило бы на толстую наполненную тяжкими и не очень преступлениями хронику.
Широкие проспекты засыпанные мелкой песчаной пылью превратились в ад. Единственный крупный город региона напоминал осиный улей, который со всех сил пнули ботинком. Люди стремились растолкать друг друга, ссорились и кричали, делали всё, чтоб увидеть профиль одного из самых обсуждаемых людей последних месяцев.
