Ктуге сел на стул и положил руки на клавиши. Раздались звуки, ни на что не похожие. Он перебрал клавиши, и вдруг послышалась мелодия, сходная с фокстротом "У самовара". Глаза у него заблестели. Удивленная Лена присела с ним на один стул и с неподдельной радостью проговорила:
- Вот, вот, очень хорошо! Руки держи так! Свободней. Пальцы ставь так. Ну, начинаем!
Блаженная улыбка исчезла с лица Ктуге, и, сосредоточив все свое внимание на клавиатуре, он заиграл вновь.
- Так, так, - ободряла его Лена. - Ух ты, какой мировой парень!
На звуки пианино пришли все учителя.
- Ктуге, Ктуге! Смотрите, какой он молодец! - сказала Татьяна Николаевна.
Ктуге никого не видел и не слышал, что творилось в зале. Он так усердно подбирал "Машу", что по лицу его бежали капли пота. Поиграв еще немного, он остановился.
- Ух, устал! Руки устали. На гармошке легче. Здесь руками нужно бить, - сказал он, довольно улыбаясь и поглядывая на блестящие клавиши. - Я лучше возьму гармошку.
- Вот видите, это его Лена научила, - сказала Тает-Хема.
Польщенная Лена улыбнулась и сказала:
- Я и танцевать их могу научить.
- Надо, надо! Давайте станцуем, а они посмотрят, - предложила Татьяна Николаевна.
Ктуге принес гармошку.
Вместе с учительницей Лена легко пошла в фокстротном па. Круг раздался, и все отошли от пианино, привлеченные танцующей парой. Лена танцевала прекрасно, и видно было, что, танцуя, она любовалась собой.
Потом Татьяна Николаевна пригласила директора школы.
Оставшись без пары, с явно выраженным чувством досады, Лена стояла и перебирала ногами. Она горела желанием пройтись еще раз - но с кем? Рядом с ней оказался Таграй. Ни слова не говоря, она взяла его за руки и потащила на середину зала.
- Пойдем, пойдем!
- Да я ведь не умею! - упираясь, как-то вяло проговорил Таграй.
- Ничего, научу! Ты же фартовый парень. Это куда проще, чем задачки по алгебре.
Таграй усмехнулся и, утратив волю к сопротивлению, оказался в распоряжении Лены. Она положила его руку на свою талию.
- Ну, медведь, на ноги не наступать! Двигай их, не отрывая от пола, командовала Лена.
Таграй неуклюже двигался, и краска густо покрывала его лицо. В зале раздался взрыв хохота.
- Какомэй, Таграй! - слышались отовсюду голоса школьников.
И если бы не танцующий рядом директор школы, то Таграй обязательно бы вырвался из рук Лены. Он продолжал ходить по кругу, глядя украдкой ей в глаза, и думал:
"Как лисица, верткая. И волосы похожи на весенний мех лисицы, и хитрость в глазах есть. И какой-то совсем особенный запах от нее".
- Музыку слушай, музыку! - командовала Лена.
А Таграй совсем не слышал музыки, - казалось, что никто и не играл в зале. И опять лезли в голову мысли. "Что такое - фартовый? Наверно, смеется надо мной!"
Лена крутила его, толкала назад, тянула вперед и подсмеивалась над ним.
- Ну, ты не смейся. Раз взялась учить, так учи по-серьезному, - сказал Таграй.
Тает-Хема стояла в сторонке, молча и серьезно смотрела на танцующих, и ей вдруг так захотелось научиться танцевать, что, минутку постояв, она сорвалась с места и подбежала к Николаю Павловичу.
- Пойдемте с вами.
- Ну нет, что вы? Это не по моей части, - мрачно проговорил он.
- Идите, идите, Николай Павлович! - крикнула Татьяна Николаевна. Приказываю вам научиться танцевать.
Лена подошла к пианино и стала играть другой фокстрот.
- Ну и дела! - сказал Николай Павлович. - Кажется, этот фокстрот обретет все права гражданства и в нашей школе.
- А вы думаете, это очень плохо? - спросила Татьяна Николаевна и потащила его на середину зала. - Не упрямьтесь, не упрямьтесь! Вы должны научиться танцевать, - весело сказала она.
- Я начинаю впадать в детство, - проговорил Николай Павлович, глядя себе под ноги.
В учительской после танцев у всех было шутливое настроение. Даже серьезный и молчаливый директор школы как-то к слову сказал:
- Вам бы, Николай Павлович, пожениться с Татьяной Николаевной. Что же будете здесь жить бобылем?
Николай Павлович усмехнулся, затянулся папиросой, пуская колечки, и сказал:
- За мной остановки не будет. Я человек сговорчивый.
- Да, Николай Павлович, и человек вы хороший, и работник отличный вас можно любить. Только разница в летах уж очень большая. Ведь десять лет! - шутливо сказала Татьяна Николаевна.
- Василий Андреевич Жуковский, будучи стариком, женился на юной девушке, - полушутя-полусерьезно проговорил Николай Павлович.
- Впрочем, годы - это дело десятое. На них можно бы и не обращать внимания, если бы вы не были пенсионером, - протяжно произнесла она последнее слово. - Слово-то какое страшное для молодой девушки. Кто ваш муж? Пен-си-о-нер!
Учителя расхохотались.
Николай Павлович встал, заходил по комнате и с оттенком шутки сказал:
- Ну и закон! Что он сделал с цветущим молодым человеком? Хоть петицию подавай Михаилу Ивановичу об отмене этого закона.
ЧУДЕСНЫЙ ПОЧТАЛЬОН
