Так нельзя, нельзя мужика сытостью его детей попрекать. Но у меня нет людей. Я могу десятками выгонять «на арыки» здешних мастеров, кожемяк или скорняков, но найти замену «мастеру по менеджменту в сельском хозяйстве»… можно. Потом.
Сбрось темп, Ваня. Молодёжь подрастёт, наберётся ума-разума… Когда-нибудь. Спокойнее надо, тишее, благостнее, с молитвой истовой. Глядишь, и явит Господь Бог милость свою, накормит страждущих:
«И велел народу возлечь на траву и, взяв пять хлебов и две рыбы, воззрел на небо, благословил и, преломив, дал хлебы ученикам, а ученики народу.
И ели все и насытились; и набрали оставшихся кусков двенадцать коробов полных; а евших было около пяти тысяч человек, кроме женщин и детей».
Молодец Назаретянин! Эффективно решил возникшую задачу. Только у меня задача другая. На «Святой Руси» не пять тысяч, а восемь миллионов. Правда, включая женщин и детей. Размерность — на три порядка. Требует иных инструментов, «божье чудо» типа «Насыщение множества народа» — не годится. Не хочу ёрничать типа:
— А не развяжется ли пупок у сына божьего при таких размерах жрала?
Просто он решал свою задачу, у меня — своя.
Вопли Потани не были безосновательной истерикой: переход к пшенице в варианте «по правильному», выглядел для местных как катастрофа.
Катастрофа называется: «глубина вспашки».
Коллеги, открываю секрет. Если вы вздумаете пугать аборигенов словами типа: фосген, тринитротолуол, ядрёна бомба… — посмеются и плюнут. Но скажите им: — Покажь глубень в бороздень, — половина побледнеет, задрожит и разбежится. Оставшиеся полезут в драку.
Связка прямая: глубина вспашки — урожай — еда — жизнь.
«— Решили пахать не менее трех с половиной вершков глуби, а это как? Меряй сам!
Давыдов нагнулся, сунул пальцы в мягкую и липкую борозду. От днища ее до дернистого верха было не больше полутора-двух вершков глубины.
— Это пахота? Это земле чесотка, а не пахота! Я его ишо утром хотел побить за такую старанию. Пройди по всем ланам — и скрозь у него такая глубь!
…
— Ты что же это… так пашешь? — ощеряя щербатый рот, тихо спросил Давыдов.
— А вам как бы хотелось? Восемь вершков гнать? — Атаманчуков злобно сощурился…
…
Вечером, как только вся бригада собралась у стана, Давыдов сказал:
— Ставлю перед бригадой вопрос: как быть с тем ложным колхозником, который обманывает колхоз и Советскую власть, — вместо трех с половиной вершков пахоты портит землю, пашет полтора вершка?…
— Выгнать! — сказал Любишкин…
— Такой колхозник-вредитель есть среди вас. Вот он! — Давыдов указал на Атаманчукова, присевшего на дышло арбы. — Бригада в сборе. Ставлю вопрос на голосование: кто за то, чтобы вредителя и лодыря Атаманчукова выгнать?
Из двадцати семи — „за“ голосовали двадцать три. Давыдов пересчитал, сухо сказал Атаманчукову:
— Удались. Ты теперь не колхозник, факт!..»
Какова судьба человека с лейблом «вредитель» — объяснять?
«Для целинных земель основа подготовительных мероприятий заключается в отвальной пахоте плугом с предплужниками, достигая в глубину 20–25 сантиметров».
Попандоиды и прогрессоиды! Закрывайте богадельню! Это не про нас. В смысле: не про «Святую Русь».
Черчиль: «Сталин принял Россию с сохой, а оставил с ядерной бомбой».
Я — не Сталин. И очень не хочу. И ядрёная боньбочка мне не нужна. Но «сталинизм» придётся применить.
Предвижу вопли просриотно-обдухнутых:
