Эх, господа совет, не учили вы марксистско-ленинскую философию, не слыхали вы про то, как пошли в баню двое — чистый да грязный, и было у них на двоих одна шайка воды. Кому первому мыться?
Николай тоже марксизм не изучал, но держится уверенно:
— Давай заплатим тем, кто воров-разбойников изведёт. А?
Не ново. Из отечественного вспоминается оплата византийцами трудов печенежского хана Кури, который повстречал князя Святослава-Барса на Днепровских порогах. И урезонил князя в профинансированном греками смысле: на одну голову.
Весь совет сразу обрадовался. Вздохнули, заулыбались, загомонили.
— Ну всё, Воевода, дело решилось, пойдём мы.
— Сидеть!
Терпите, мужики. И, пардон, бабы. Отсутствие собственной сообразительности при наличии чужой глупости даёт чрезвычайную трудоёмкость, доводящую до душевно-мышечной дистрофии и разрыва мочевого пузыря. О последнем см. биографии министров Наполеона.
Пока у нас мягкий вариант: все живы и ещё целы. А ведь могли бы и…
Посмотрите-ка на Николая. Всех обрадовал, свежую идею высказал. Волжско-Окский Пифагор, Лопиталь и Пуанкаре в одном флаконе. Светоч, блин. Рассекатель смыслов и проявлятель истин, итить его дискутировать.
Теперь сидит-грустит.
— Что загрустил, Николаша?
— Так это… платить-то некому.
Умница. Нет, как, всё-таки, умнеют возле меня люди! Особенно — не дураки.
Господа совет опустили свои, поднятые было, седалища на сиделища и недовольно забурчали:
— Как это некому? Платить?! Мы ж не берём, а даём… И чтоб никого? Да ну… да не… не быват… на серебрушку завсегда охотники…
Зрелище, когда Салман чешет маковку… в шеломе туда перо вставляют, еловец называется… и по форме схоже…
— Башкортам серебро давать бестолку. Они возьмут. Любой род. Но дела не сделают.
Николай уныло объясняет, прерываемый смачными характеристиками потенциальных контрагентов от Салмана.
Факеншит! Набор доступных мне эпитетов из угро-тюркских диалектов… есть куда расширять. Какое это богатство — разноязычие!
Например, «Юлдуз» — красивое женское имя, означает «звезда». Но в таком контексте… с нашей грамматикой… «звездануться» в варианте встречи девственницы с еловым сучком посреди башкортских степей…
На фоне филологии с драматургией от Салмана, Николай «строит дерево исходов».
Слабый род денег возьмёт, но буляр воевать не пойдёт: страшно, побьют.
Сильный род денег возьмёт, но буляр бить… тоже не пойдёт.
Дело в особенностях патриотизма и самопожертвования в родовом обществе.
Джаред М. Даймонд, «Ружья, микробы и сталь. Судьбы человеческих обществ»:
