— Вот это самое странное. Байка гласит, что на допросе он прикончил охранника и вырвал глотку председателю Сандерсу. Потом, слушайте сюда, его убили — бац-бац в голову в упор. А час спустя он выходит из сооружения. Совершенно новое тело — вместе со всеми его воспоминаниями. А на нем ни царапинки.
— Не может быть…
— И это еще не всё. Иммари в отчаянии городят эту мистическую историю вокруг него. И она работает. Его боготворят. Конец света, мессия, восторженные словеса… здесь, в Сеуте, и всех прочих местах, над которыми развевается флаг Иммари. Даже тошно.
— А вы не верите?
— Я верю, что весь мир спустили в сортир, а «Иммари Интернейшнл» — единственный кусок дерьма, оставшийся на плаву.
— Тогда… будем уповать на то, что оно не тонет. Майор, я немного подустал от путешествия.
— Еще бы.
Рукин вызвал двух солдат и приказал им сопроводить Дэвида на квартиру и выставить перед ней круглосуточный пост.
Александр Рукин раздавил сигарету и уставился на слова, написанные на странице.
Дверь открылась, и вошел его заместитель, капитан Камау.
— Вы купились на его историю, сэр? — неспешно пробасил высокий африканец.
— Еще бы. Она почти такая же настоящая, как пасхальный кролик. — Закурив очередную сигарету, Рукин заглянул в пачку. Осталось три штуки.
— Кто он такой?
— Понятия не имею. Но явно не так-то прост. Профи. Может, один из наших, а может, один из них.
— Хотите, чтобы я этим занялся?
— Будьте так любезны, — Рукин протянул ему листок бумаги. — И приставьте к нему неусыпную охрану. Проследите, чтобы он не видел ничего, кроме того, что Союзники и так видели с воздуха.
— Есть, сэр, — Камау изучал листок. — Подполковник Алекс Уэллс?
Рукин кивнул.
— Не уверен, что имя липовое, но уж больно оно смахивает на «Артур Уэллсли».
— Уэллсли?
— Герцог Веллингтон. Разбил Наполеона в битве при Ватерлоо. Не забивайте себе голову.
— Если это липа, так почему бы нам не взять его прямо сейчас? Допросить?
— Вы хороший солдат, Камау, но в разведывательной работе ни черта не понимаете. Нам нужно знать, с чем мы имеем дело. Он может вывести нас на рыбку покрупнее или «засветить» более серьезную операцию. Порой мелкую рыбу используют для ловли на живца.
Майор раздавил сигарету. Уж что-что, а ждать он умеет.
— Подкиньте ему девицу. Поглядим, может, с девицей у него язык развяжется, — он снова бросил взгляд на пачку. — И раздобудьте мне курева.
— Запасы вышли еще вчера, сэр, — Камау помолчал. — Но я слыхал, лейтенант Шоу выиграл в карты немного сигарет вчера ночью.
— Правда? Как жаль, что их украли… Некоторые не умеют проигрывать с достоинством.
— Я прослежу, сэр.
Дэвид потер веки. В двух вещах сомневаться не приходилось: что майора Рукина его история не провела и что силой оружия дорогу отсюда не пробить. Вэйл решил отдохнуть, а потом попытаться снять часовых, поставленных у двери. А что дальше, он пока не придумал.
Его размышления прервал негромкий стук в дверь.
— Войдите! — Дэвид встал.
Порог переступила изящная женщина с распущенными черными волосами и светло-карамельной кожей, быстро закрыв дверь за собой.
— С поклоном от майора Рукина, — негромко проронила она, не поднимая глаз.
Девушка была настоящей красавицей. Чем больше Дэвид видел этот мир, тем меньше тот ему нравился.
— Вы можете идти.
— Прошу вас…
— Ступайте, — упорствовал Дэвид.
— Прошу вас, мистер. Если вы меня прогоните, будет беда.
Мысленным взором Дэвид увидел, как девушка садится ему спящему на грудь, чтобы полоснуть лезвием ножа ему поперек горла. С Рукина станется. Идти на такой риск нельзя.
— Беда будет, если вы останетесь. Ступайте. Повторять не стану.
Она вышла, больше даже не пикнув.
Снова стук, на сей раз более настойчивый.
— Я сказал не…
Дверь распахнулась, и на пороге показался высокий африканец. Кивнув обоим часовым, он вошел, плотно закрыв дверь за собой.
В голове у Дэвида пронеслась единственная мысль: «Игра окончена».
— Камау, — шепнул он.
— Привет, Дэвид.
Добрую минуту Дэвид и Камау просто стояли и смотрели друг на друга, не обмолвившись ни словом.
Наконец Вэйл нарушил молчание:
— Ты пришел отвести меня к майору?
— Нет.
— Ты сказал ему, кто я такой?
— Нет. И не скажу.
В голове у Дэвида застрял единственный вопрос: на чьей он стороне? Нужен был какой-нибудь способ выведать приверженность Камау, не выдав собственную.
— Почему ты ему не сказал?
— Потому что ты не сказал. Думаю, ты сделал так не без причины, хоть и не знаю, какой именно. Три года назад ты спас мне жизнь в Аденском заливе.
