Профессор хотел сказать, что согласно его выводам Безжалостный и Солбар одно лицо – рыцарь никому не осмелился доверить важную работу, но действует не по своей воле, а по велению матери-герцогини, – но промолчал. Смысл, если право Райнеса на поединок останется нереализованным? Не доверяя больше суду, Воин Чести решил вызвать лично своего врага на бой. Но вот только согласится ли играть по правилам, будучи обвинённым в таких страшных преступлениях, ухажёр матери-герцогини? Замок Солбара полон воинов, преданных только ему, а если Гулле надеется его застать во дворце, то мать-герцогиня тоже не будет стоять в стороне, наблюдая, как забирают жизнь единственного кавалера, тем более Воин Чести, к гадалке не ходи, не забудет сказать, что думает о её роли в появлении Безжалостного.
И, главное, если Воин Чести совпал с ним в выводах, почему не захотел даже слушать и был так уверен, что Найрус ошибся?
– Найрус, спасите Морэ! Он умирает! Он уже почти умер! – первое, что услышал профессор, когда переступил порог.
– Что случилось, дети, какой Морэ? Почему умирает?
Те же вопросы задал и Райнес Секира. Фейли и Герт привели профессора к несчастному ребёнку и коротко объяснили, кто он и почему живёт в их доме. Рассказали, как пытались накормить насильно, но его горло исторгло еду.
– Есть, дай есть! Фейли, дай Морэ есть! Морэ хочет есть!
Морэ успел вспомнить собственное имя и выучить, как зовут приёмную маму, но на этом заканчивался запас хороших новостей. Щёки ребёнка ввалились, кожа неестественно побледнела и натянулась на скулах. Он плакал и стонал, умоляя о помощи, но Фейли и Герт не представляли, как ему помочь. Все надежды были на профессора.
Найрус велел принести свой набор врача и из офицера ночной стражи превратился в учёного. Он воспользовался светильником Урля – прибором, где урли, светящиеся слизни северных подземелий, давали поток направленного света, – и осмотрел горло мальчика. И чуть не уронил светильник, когда понял, почему Морэ исторг еду.
Вспомнился рассказ Фейли и Герта об обстоятельствах, при которых они нашли ребёнка (будь проклят стражник, который вовремя не доложил!), и профессор понял всё.
Силы Света, так, значит, не легенды! И маленький Ти сказал правду о побоище на площади.
– Фейли, стрелой лети к бойцам первого охранения и передай приказ от меня, старшего стражи. Пусть кто-то бежит в ближайшую таверну и покупает живого поросёнка, курицу, утку… неважно, любую живность. Именно живую, а не в виде котлет. Морэ действительно умирает, и есть всего пара часов спасти ему жизнь.
– Но у нас же это получится? – с надеждой спросила Фейли.
– Думаю, да, вот только вам кое-что придётся узнать о Морэ… Что-то, что вам очень не понравится… Не понравится – это мягко сказано… Ты ещё здесь, Фейли? Стрелой, девочка моя, стрелой!
Фейли убежала, а профессор отдал Райнесу приказ выйти из дома и ждать у дверей, пока не позовут. Но прежде привязать Герта к стулу.
– Профессор, зачем…
– Для тебя не профессор, а старший офицер Герцогова Ока! Быть тебе связанным – это мой приказ. А думать за тебя начальство будет!
Герт замолк и больше не сопротивлялся. Райнес связал подростка и вышел. Тогда профессор достал из кармана сложенную конструкцию из тонких стальных прутьев, покрытых серебром. Тряхнул её, она раскрылась и обернулась неким подобием небольшой клетки. Он бросил клетку на Морэ, клетка сама закрылась над ним.
– Профессор… то есть, господин старший стражи… вы… зачем вы так издеваетесь над нашим с Фейли, над нашим малы… – Герт неожиданно споткнулся на полуслове и изменился в лице. – Найрус, именем Света, что вы разглядели в горле Морэ?!
Найрус молчал. Скоро парень всё увидит и сам поймёт, почему Морэ исторгал еду. Ещё хорошо, что исторгнул, а не задохнулся. А ведь мог. Потому что у ребёнка, которого усыновили Фейли с Гертом, было только дыхательное горло, а пищевод отсутствовал.
Как врач, которого вызвали к больному с нарушениями пищеварения, Найрус обязан был ещё пропальпировать желудок Морэ. Но Найрус знал, что это бесполезно. Никакого желудка у Морэ нет, как и вообще органов пищеварения.
Когда малышка Лу открыла глаза, то поняла, что кто-то бежит с ней по коридору, надрываясь от натуги, но раньше она услышала треск дерева, мужской стон и мальчишеский крик:
– Плохая затея, сударь, тыкать своим клинком в чужих жён! Порядочные мужики так не поступают.
Сомнений быть не могло.
– Блич… Мой Блич… – кроха со слезами прижалась к груди спасителя.
– Да, малышка Лу, да.
Её пятнадцатилетний муж успел впритык. Опоздай он хоть на секунду, то стал бы вдовцом.
Вынырнув из тени, Блич подобрал деревянный меч и обрушил на голову Ставрога. После чего подхватил жену на руки (волнение придало сил) и побежал. Шок, который произвело его появление, дал фору, но короткую.
– Они везде, Блич, везде, нам не уйти!
Девочка не могла разглядеть бандитов, но слышала их крики и замечала блеск их сабель.
– Не везде, милая Лу, есть свободный путь.
Блича вела его тень. С её помощью он словно видел в темноте и на много шагов вперёд.
– Ты почуял, что мне грозит опасность, поэтому и вернулся?
