Салли уже разожгла камин. Я налил в кастрюлю немного вина и поставил её на огонь. Отдал кружку Салли и сел рядом с Томом. Мы ждали.
Я положил руку Тому на лоб. Он исходил по`том, но кожа была прохладной. Не похоже, что у него жар.
Салли взяла мешочек.
– И сколько сыпать?
– Наверное, всё. Том?
Он что-то пробормотал себе под нос.
– Том! Что Мельхиор сказал тебе о лекарстве?
Он поморщился.
– Спросил меня, знаю ли я, из чего оно состоит.
– И что ты ему ответил?
– Что не знаю. А он тогда сказал, что со мной всё будет в порядке. И велел это выпить. Я не хотел. Но он заставил.
– Он готовил для тебя отвар?
– Каждые шесть часов.
– Что?
Том отвернулся. Я осторожно потряс его.
– Сколько раз Мельхиор был у тебя дома?
– Не знаю, – пробормотал Том. – Он приходил и приходил. Чтобы дать мне лекарство.
Приходил и приходил? Вот как?
– Передай-ка мне мешочек, – сказал я Салли.
Она протянула его мне.
– В чём дело?
– Лекарство Галена не нужно пить снова и снова, – объяснил я. – Одного раза достаточно.
Я заглянул в мешочек. Сердце учащённо заколотилось.
– Ты это принимал? – спросил я.
Том не ответил. Я перевернул мешок, высыпав содержимое себе на ладонь. Это была смесь измельчённых трав. От нее исходил запах мяты.
– Что ты делаешь? – спросила Салли.
Я уставился на травы.
– Это не лекарство Галена.
Салли на мгновение замолкла.
– Откуда ты знаешь?
– Я был рядом, когда Гален лечил дочь Олдборна. Лекарство выглядит как серый порошок.
– Тогда что принёс Мельхиор?
Я высыпал смесь на мраморную плитку перед камином и разровнял кучку. Одну за другой я вынимал травы – нюхал, жевал, выплевывал. Первая из трав пахла как мята, но с цветочным оттенком, и вкус у неё был горьковатый. Иссоп лекарственный. Следующая имела привкус земли и сырых бобов. Корень алтея. У третьей тоже был вкус земли, но с нотками лакрицы. Белокудренник.
Я замер.
Белокудренник? Такой же мы нашли в комнате Мельхиора. Я продолжал копаться в смеси трав, теперь ища нечто вполне конкретное. И нашёл. Трава была сильно измельчена, но я узнал стебли и листья. Отлично понимая, что́ это, я всё равно попробовал её на вкус. Он был древесным, с лёгким ароматом кукурузы, и от него щипало язык.
Второе растение из комнаты Мельхиора – то, которое мы не смогли опознать.
– Сними с Тома рубашку, – велел я.
Салли озадаченно посмотрела на меня.
– Что?
– Рубашка. – Я встал на ноги. – Надо её снять.
Я заставил Тома приподняться. Он застонал, но нам удалось придать ему сидячее положение и раздеть до пояса. Я осмотрел его в свете огня камина. Грудь, спину, подмышки. Ничего. Но оставались ещё места, которые следовало проверить.
– Теперь штаны.
Салли подняла брови, однако отвернулась.
– Извини, Том, – сказал я и осмотрел его целиком.
Ничего.
– Что ты ищешь? – спросила Салли.
– Отметины. Знаки чумы. – Я встал и принялся мерить шагами комнату. – У него их нет. Ни сыпи, ни отёков, ни пустул, ни язв, ни волдырей.
– Но… он так сильно болен. – Она нахмурилась. – Если у Тома чума, на теле должно же что-то быть?
– Да. – Я обернулся к Тому. – Как ты себя чувствовал, когда Мельхиор дал тебе лекарство?
– Так же, – сказал он.
– Всё время одинаково? И вчера ночью? И сегодня утром?
– Нет. Мне стало хуже.
Я уткнулся лицом в ладони. Какой же я дурак!
Салли недоуменно покачала головой.
– Я ничего не понимаю.
– Ты сама сказала, – отозвался я. – Если Том болен чумой, у него должны быть какие-нибудь отметины. Но их нет. И ему становится хуже с каждой дозой лекарства, которую дает Мельхиор. У Тома нет никакой чумы.
Я вытащил из пояса стебель, который мы взяли в комнате Мельхиора.
– Его отравили.
Глаза Салли стали круглыми как блюдечки.
– Отравили?
– Это единственное разумное объяснение, – сказал я. – Вот для чего нужно то растение. И вот почему, вместо того чтобы дать Тому одну порцию, Мельхиор заставлял его принимать лекарство снова и снова.
– Но… зачем травить Тома?
Я подумал об охранниках у дома Бейли. И о топоре, брошенном мне в спину… Том тем временем задремал. Я встряхнул его.
– Том. Том!
Он открыл глаза.
– Что Мельхиор у тебя спрашивал насчёт лекарства?
– Я же говорил, – невнятно промямлил он. – Спросил, что мне о нём известно.
– А как насчёт ингредиентов?
– Я ничего о них не знаю.
– Но мы же обсуждали это в аптеке. Ты показал мне, что использовал Гален, а я объяснил тебе, что это такое. Ты говорил об этом Мельхиору?
– Угу, – отозвался Том и захрапел.
«Сперва Мельхиор пытался убить Галена, – подумал я. – А теперь и Тома».
Я снова встряхнул его.
– Что ты видел? Скажи мне, что ты видел, когда Гален работал в моей мастерской.
– Ничего. Оставь меня в покое.
– Но ты должен был что-то видеть. Какой-то ингредиент, какой-то процесс. Хоть что-нибудь!
– Не знаю.
– Что-то должно быть. – Я снова встряхнул его. – Думай, Том. Думай!
– Да не знаю я, – жалобно простонал он.
Но Том должен был знать. Я потряс его посильнее.
– Кристофер! – Салли опустила руку мне на запястье. – Хватит.
Я едва сдержался, чтобы не оттолкнуть её. И тут увидел лицо Тома.
Что я делаю? Почему виню его? Ведь именно я впутал своего друга в эту историю. Я во всём виноват.
