– Прости. – Я положил ладонь на грудь Тома. – Прости, Том. Спи.
Он повозился на диване, укутываясь в одеяло. Я встал. Том что-то пробормотал, и я обернулся.
– А?
– Гален, – промямлил Том. – Он у тебя… в мастерской… что-то написал… чётко.
Том снова задремал. Я посмотрел на Салли.
– Чётко написал? Написал что?
– Он сказал «чётко»? – спросила Салли. – А мне послышалось: «щётка».
В этом было ещё меньше смысла.
– Может, он снова бредит? – сказала Салли.
Возможно. Это не имело значения. Как и не важно было прямо сейчас, почему Мельхиор отравил Тома. Сейчас ему требовалась помощь, а я не знал, что делать.
– Если бы у него была чума, мы могли бы, по крайней мере, использовать лекарство Галена. Я не знаю, что это за дурацкое растение. Если Том отравился им, то я не представляю, где взять противоядие. Я даже не знаю, существует ли оно вообще.
– Мы могли бы вернуться к записям твоего учителя…
– Зачем? – Меня охватывало отчаяние. – Мы просмотрели все его лекарства…
Я осёкся.
– В чём дело? – спросила Салли.
Какой же я идиот!
– Мы не там искали, – выпалил я.
– Но мы читали заметки твоего учителя о лекарствах.
– Именно! О лекарствах. А это – яд.
О ядах у мастера Бенедикта были совершенно другие записи. Мне даже не пришло в голову поискать среди них. Но можно было сделать это теперь.
– Надо вернуться в Блэкторн, – сказал я.
– Сейчас? Пойдём вместе? Но кто-то ведь должен побыть с Томом.
Мне ужасно не хотелось оставлять его здесь. Если Том проснётся в одиночестве, он испугается. Тем не менее Салли не могла сделать для него ничего особенного. А две пары глаз лучше одной.
Салли беспокоило, как мы туда доберёмся.
– Что, если люди Мельхиора будут нас поджидать?
– Конечно, будут. Вот почему мы войдём не через дверь.
Мы снова украли лестницу.
Мы с Салли взяли её возле чумного дома на соседней улице и забрались на крышу здания рядом с аптекой. Блэкторн не стоял впритык к соседнему дому, но расстояние между ними было всего два фута, и мы без труда перескочили на нашу крышу. Я двинулся к люку, когда Салли схватила меня за рукав и указала на улицу. Напротив аптеки в тени покинутого дома стоял человек. Второй шёл по переулку. Эти двое старательно игнорировали друг друга. Дойдя до конца улицы, мужчина повернулся и направился в обратную сторону.
Люди Мельхиора, как мы и думали. Наверняка в переулке за аптекой есть и другие. Я мысленно возблагодарил Галена за его паранойю. Если бы не она, мы никак не смогли бы попасть в дом.
Мы тихо пролезли в люк. В темноте я дошёл до спальни мастера Бенедикта и взял с подоконника фонарь. Накрыл его материей, вытащенной из сундука учителя, вынес в коридор и только тут зажёг. Укутанный тканью, фонарь испускал совсем слабый свет, но этого должно было хватить.
– Только не подходи к окнам, – прошептал я. – И давай постараемся не шуметь.
Книги о ядах были в мастерской. Мы медленно спустились, замирая от каждого скрипа ступенек. Оказавшись на первом этаже, я убедился, что обе двери заперты, а потом снял с полки возле рабочего места Галена четыре книги и передал их Салли.
– Вроде бы это всё, – сказал я.
Салли разложила книги на верстаке посередине мастерской. Я же продолжал смотреть в угол, где работал Гален.
Что ты видел, Том? Что пытался узнать Мельхиор?..
Как и прежде, Гален оставил мастерскую в идеальном порядке. Разделочные доски были вымыты и сложены аккуратной стопкой. Пестики и ступки словно никто и не трогал. Даже щётки и мётлы казались совершенно чистыми.
Я направился к Салли. Мне не давали покоя последние слова Тома. «Он написал… чётко». Я обернулся. Салли показалось, что Том сказал «щётка».
Половая щётка стояла в том самом углу, где работал Гален. Я взял её и повертел в руках. Поднёс к фонарю. Щётка была всего лишь щёткой. Я почувствовал себя кретином. Том просто бредил. А мне нужно заняться поисками яда.
Я уже собирался вернуть щётку на место, когда что-то заметил краем глаза. В тусклом свете мне показалось, что это просто тень. На ручке щётки темнело пятно. Я лизнул большой палец и повозил им по дереву. Кожа потемнела. Я прикоснулся к ней кончиком языка. Горечь с привкусом металла…
Чернила.
Гален что-то написал на щётке? Я осмотрел ручку повнимательнее. На дереве были царапины, но я не заметил в них никакой системы. Конечно же, ручка щётки исцарапана – я пользовался ей много лет.
– Что это? – спросила Салли.
Я покачал головой.
– Не знаю.
И разбираться нет времени. Том умирает. Единственное, что сейчас важно, – выяснить, как его спасти.
Мы взялись за книги. Я вынул растение, которое забрал из комнаты Мельхиора, и положил его на стол, чтобы оно всё время было у нас перед глазами.
Я листал страницы так быстро, как только мог. Как обычно, мастер Бенедикт сделал маленькие наброски ядовитых растений, которых не было у авторов книг, и это помогало нам определять их быстрее. Учитель также писал свои собственные заметки, заполняя поля и часто залезая на основной текст.
В первых трёх книгах ничего не было. А потом Салли схватила меня за запястье.
– Кристофер!
