Я перелистывал страницы всё быстрее и быстрее. В последующие месяцы в дневнике было меньше записей – только описания экспериментов моего учителя и их результаты. И результат всегда был одним и тем же.
Ничего.
Последняя запись датировалась двадцать шестым ноября.
Эти слова поразили меня.
«Я потерпел неудачу».
Я чувствовал то же самое с тех пор, как учитель умер. И дело было не только в утрате, но и в том, что я – как и он – пытался и не сумел помочь.
Мастер Бенедикт похоронил свой провал, скрыл его от меня, никогда и ничего не рассказывал. Однако он пошёл дальше и начал работать над первоматерией, что привело к созданию «Огня Архангела».
Теперь я понял, почему учитель скрывал от меня прошлое.
А ещё я понял, что сделал Мельхиор. Он вовсе не распространял болезнь. Он отравлял людей этим растением, которое прятал в своём столе, и создавал видимость смерти от чумы.
Имея волохоси, он мог сымитировать большинство симптомов чумы. А добавляя в смесь белокудренник, вызывал у своих жертв также озноб и потливость. В совокупности казалось, что у людей чума.
Мельхиор не смог найти способ подделывать пустулы, но, учитывая панику в городе, даже одного признака – покраснения кожи умерших – было достаточно, чтобы констатировать смерть от чумы.
Это был план столь же великолепный, сколь и жестокий. И теперь я наконец понял, почему Мельхиор желал смерти Галена.
Я не знал, какая секретная составляющая, по мнению Галена, сделала лекарство эффективным, но аптекарь ошибся.
По-настоящему важными ингредиентами были те, которые знал даже Том – измельчённый уголь и сахар. Хотя Гален не осознавал этого, он фактически создал противоядие от яда Мельхиора.
Я вспомнил, как Мельхиор смотрел на лекарство Галена в доме магистрата Олдборна. Очевидно, он был ошеломлён, увидев, что делает Гален.
Самое же ужасное: Гален не изобрёл лекарство от чумы. Все деньги, которые город потратил на ингредиенты, на создание мастерской…
Всё было напрасно.
– Надо рассказать всё магистратам, – проговорила Салли.
Генри хватит удар. Если он вообще мне поверит. Ещё несколько дней назад он бы обеими руками ухватился за возможность дискредитировать Галена. Теперь же сам судья Олдборн может вздёрнуть Генри. А горожане уж точно захотят, когда узнают правду.
Я отогнал эти мысли. Не самая насущная проблема. Прямо сейчас у нас есть дела поважнее: противоядие для Тома. Измельчённый уголь и сахар. Этого добра у меня было много. Большую часть угля я использовал для сегодняшнего фейерверка, но в поясе ещё остался большой флакон.
Мы спасём Тома!
Может быть.
