Национальный бестселлер Швеции от признанного мастера скандинавского детектива. Один из лучших романов 2021 года по версии шведской Академии писателей криминального жанра. Гётеборг, 1925 год. Из мутных вод реки Севеон вылавливают труп хорошо одетого мужчины. Тонкая, но глубокая кровавая рана, зияющая под шелковым шарфом на его шее, не оставляет сомнений: мужчину удавили. Удавили очень жестоким и экзотическим способом — гарротой, испанским орудием казни, сдавливающим шею тонкой железной струной… Несколько лет назад в Швеции уже произошла целая серия подобных убийств. Тогда преступника схватили, признали невменяемым, и сейчас он — единственный заключенный на удаленном острове, прозванном Чумным. Кстати, на том самом острове, где родился и вырос удавленный мужчина… А недавно знаменитый шведский писатель в деталях описал точно такое же убийство в своем романе. И он тоже психически нездоров и находится под круглосуточным наблюдением… на Чумном острове. Неужели заключенный преступник и модный писатель — это один и тот же человек? Старший констебль полиции Нильс Гуннарссон плывет на остров — и находит безумного сидельца там, где ему и положено быть: в изолированной камере под семью замками… «Хермансон попросту невероятна в работе с фактами и деталями». — Dagens Nyheter «Она очень хороший рассказчик». — Skånska Dagblad «Этот роман возвращает к жизни времена, места и людей, которые давно канули в прошлое — и, тем не менее, совершенно понятны и близки нам». — Svenska Dagbladet «Это чистый драйв». — Aftonbladet
Marie Hermanson
PESTÖN
© 2021 Marie Hermanson.
First published by Albert Bonniers förlag, Sweden.
Published by arrangement with Nordin Agency AB, Sweden
© Шапошникова Т.О., перевод на русский язык, 2022
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022
Шел август 1925 года. Фрекен Брикман сидела на своем обычном месте за стойкой в приемной отделения уголовного розыска на улице Спаннмольсгатан, погруженная в чтение детектива в мягкой обложке с яркой завлекающей картинкой. Часы показывали уже почти семь вечера, но воздух в помещении по-прежнему был теплым и влажным, так что блузка липла к спине.
Прямо посреди фразы ей пришлось спрятать книгу и попрощаться с двумя констеблями, чей рабочий день закончился. Едва за ними закрылась дверь, как она снова достала книгу. История затягивала ее все сильнее.
Слегка раздув ноздри, фрекен Брикман оглядела вестибюль приемной. Смотреть там было в общем-то не на что. Она подумала, что запах исходит из обезьянника — забранного решеткой помещения, куда подозреваемые в неопасных нарушениях помещались в ожидании допроса. Обычно туда попадали бродяги и пьяницы, так что запах и гам, доносившиеся оттуда, иногда становились невыносимыми. Но сегодня из той части отделения не слышалось ни звука. Вероятно, там в пьяном беспросыпе лежал какой-то старый оборванец, подумала фрекен Брикман и вернулась к чтению.
Этажом выше у себя в кабинете за письменным столом работал старший констебль Нильс Гуннарссон. Комнатушка была маленькая, а ее стены выкрашены в коричневый цвет, отчего она казалась еще меньше.
Это был высокого роста, широкоплечий, голубоглазый, соломенноволосый блондин тридцати одного года от роду. Лицо его было слегка обветренным, как результат тех лет, когда он служил в патрульной полиции; а может быть, такое лицо досталось ему от угрюмой родни из провинции Бохуслен. Одним пальцем он неспешно тыкал в клавиши пишущей машинки, записывая сегодняшний рапорт: два случая бродяжничества, кража трех простыней, сохнувших на веревке, и заявление о пропавшей — возможно, украденной — собаке ценной породы.
Внезапно Гуннарссон ощутил присутствие постороннего. Подняв голову, он чуть не подскочил от удивления.
Посреди комнаты стоял паренек, худой и жилистый, с чудаковатым лицом, похожий на лягушонка. Как он вошел, Нильс не слышал. Почему фрекен Брикман послала его сюда, наверх, вместо того чтобы препоручить констеблям внизу?
Он откашлялся и строго спросил:
— Тебя не учили стучать?
Паренек стоял, прижав к груди картуз с околышем, словно щит, в упор глядя на полицейского. Не по размеру большие брюки, обрезанные под коленом, убого держались на веревке вместо ремня. Рубашка оказалась такой грязной, что ее первоначальный цвет было невозможно определить. К тому же он был босым. Паренек указал жестом на дверь.
— Пошли! — почти приказным тоном произнес он.
Нильс едва подавил смешок.
— Откуда тебя принесло? Из Гибралтара?
Под таким названием — Гибралтар — существовал приют для бедных, куда попадали психически больные или умственно отсталые, родственникам которых было не по карману содержать их в более пристойном месте. Найти персонал в Гибралтар было трудно, там всегда была его нехватка. То и дело оттуда удавалось сбежать какому-нибудь психу, и он бродил по городу.
Нильс поднял телефонную трубку внутренней связи, собираясь спросить у дежурного внизу, не получил ли тот запрос на недавно сбежавшего. Звонок он мог слышать эхом снизу, но ответа не последовало. Петтерссон, конечно, отправился на кухню готовить себе гору бутербродов для вечернего дежурства.
Недовольно что-то пробурчав, Нильс положил трубку и, едва подняв взгляд, увидел, как парнишка быстро и бесшумно подскочил к его стулу. К его невероятному изумлению, он положил руку ему на плечо, склонился к нему, так что его лягушачье лицо оказалось в сантиметре от лица полицейского, и снова произнес:
— Пошли, пошли!
Наглость подростка вывела Нильса из себя. Он вскочил со стула и заорал:
— Ну нет, это уж чересчур! Вон отсюда!
Но мальчишку это не испугало. Он еще сильнее затопал ногами.
— Пошли, пошли, — торопил он и махал в сторону двери. — Надо идти. Он мертвый. Вот. — Энергично кивнул. — Надо идти.
— Кто мертвый?
— Пошли!
Парнишку просто разрывало от нетерпения. Его босые пятки топали по полу; он махал кепкой, как будто старший констебль был упрямой коровой, которую надо было выгнать из стойла.
Нильс поглядел на него с проснувшимся интересом. Во всей этой нелепице он приметил что-то, к чему, возможно, следовало отнестись всерьез. Протянул руку к телефонной трубке, чтобы еще раз попробовать дозвониться до дежурного внизу, но передумал. Вместо этого снял с крючка на стене свою шляпу и произнес:
— Успокойся, ты, чокнутый. Я иду.
Они вместе спустились на первый этаж, прошли мимо изумленной фрекен Брикман и вышли на улицу.
Парнишка побежал вдоль канала Эстра-Хамнканален к одной из каменных лестниц, там и сям ведущих к воде.
