Премьер-министр Сами-паша внимательно следил за развитием событий из своего обжитого за пять лет кабинета. В тот вечер к нему пришли Мазхар-эфенди и доктор Нури. В их распоряжении было слишком мало солдат и полицейских, чтобы защитить государство от взбунтовавшихся заключенных, беглецов из изолятора и кипящих жаждой мести дервишей. Солдаты Карантинного отряда после неудачных для себя схваток попрятались по домам и даже перестали приходить по утрам в гарнизон. Подорвали их боевой дух и слухи о том, что жена Командующего умерла от чумы. Имеющихся в наличии полицейских сил хватало лишь на то, чтобы обеспечивать безопасность главной площади и Дома правительства, и даже им уже пришлось столкнуться с группой задиристых заключенных, которые собрались проникнуть в здание и заночевать там. Говорили, что шайки бывших узников крепости заняли несколько домов в городе и планируют нападать на государственные учреждения. Сами-паша, Мазхар-эфенди и доктор Нури пытались придумать, как бы помирить Карантинный отряд с беглецами из изолятора, но безуспешно.
Ранее Сами-паша, желая усилить охрану Дома правительства и отеля «Сплендид палас», затребовал из гарнизона полроты солдат-арабов, более-менее понимающих по-турецки и готовых выполнять приказы. Однако арабы все никак не приходили. Мазхар-эфенди, ведший переговоры с гарнизоном, хотел ознакомить Командующего со сложившейся в городе ситуацией и выслушать его советы. Однако тот после смерти жены и сына заперся в своей комнате на третьем этаже отеля и никуда не выходил. Между тем беглые заключенные подожгли дом в квартале Кадирлер, дым был виден отовсюду. Пора было главе государства проявить интерес к происходящему. Ведь наверняка же он слышал крики, ругань и выстрелы, пусть и редкие.
Здесь самое время сказать несколько слов о роли личности в истории. Что было бы, если бы жена Командующего не заразилась чумой? Пошла бы история по совершенно иному пути? Или же события, уготованные Мингеру, были неизбежны и все равно свершились бы? Ответить на эти вопросы сложно. Однако с уверенностью можно сказать следующее: то, что в это тяжелое время Командующий был занят исключительно своей женой и вопросами развития мингерского языка, весьма и весьма способствовало усилению анархии и хаоса в городе и, что еще важнее, стремительному затуханию надежд и оптимизма, вдохновленных рождением нового государства.
На следующее утро собравшиеся у эпидемиологической карты увидели, как на ней делают тридцать две отметки. Хоронить мертвецов в отдельных могилах уже почти не было возможности, хотя в окраинных кварталах по-прежнему, в нарушение карантинных правил, устраивали семейные похороны. Из-за шатающихся по улицам города сорвиголов, знать не желающих никаких запретов, неповиновение карантинным установлениям стало самым обычным делом.
Сами-паша лучше всех понимал, что авторитет государства удастся укрепить только в том случае, если Командующий прервет свой траур и встанет во главе Карантинного отряда, – и промедление может означать конец всему. На следующий день премьер-министр и Мазхар-эфенди в сопровождении охраны прибыли в «Сплендид палас», поднялись по лестнице на третий этаж и постучали в дверь Командующего. Толстая деревянная дверь, окрашенная в белый цвет, не открылась. Прождав довольно долгое время, они снова постучали. Командующий не открыл и на этот раз, и тогда они просунули под дверь заранее заготовленную записку с изложением последних политических событий и возникшей отчаянной ситуации.
Через час, когда Сами-паша, Мазхар-эфенди и еще несколько человек снова поднялись на третий этаж, письма под дверью не было. Мазхар-эфенди показал остальным, что ручка двери изменила положение. Значит, Командующий проснулся. Дверь была не заперта. Еще раз постучав и немного выждав, они уже хотели войти, но потом решили, что нужно бы сначала позвать доктора Нури, и отправили посыльного в Дом правительства.
Через полчаса Сами-паша и доктор Нури, осторожно толкнув дверь, открыли ее.
В комнате по-прежнему было тихо. Помедлив еще немного, Сами-паша, доктор Нури и Мазхар-эфенди вошли внутрь и увидели, что Командующий Камиль сидит за письменным столом у одного из больших окон своей комнаты. Командующий видел вошедших, но даже не изменил позы. Подходя к нему, доктор Нури почувствовал: что-то здесь не так.
Командующий был одет в военную форму, на ногах – сапоги, совершенно не вяжущиеся с жаркой летней погодой. Доктор Нури решил было, что Камиль-паша собирается выйти на улицу и повести за собой Карантинный отряд, но тут же понял, что заблуждался: Командующий не то что сражаться не мог – дышал с трудом. По лбу его струился пот.
Доктор Нури заметил, что Командующий следит за вошедшими одними глазами, словно клиент брадобрея, который не может пошевелить головой, а потом невольно взглянул ниже. На шее Командующего, с правой стороны, вздулся огромный бубон.
