Священник не заметил настороженности в голосе Филиппа.
- Тьфу! Еще умничать собрался перед дедом! Как по-твоему, раз мы тут глотки рвем и нам не открывает никто, да не то, чтобы не открывает, ни одна собака не высовывается, то, стало быть, там и нет никого?
- Логично.
- Вот и не говори тогда. А то "должен быть, должен быть"! Мало ли, кто что кому должен. Их нету, и все тут. Только жди теперь, пока появятся.
- Ну что ж, подождем.
- Вот и подождем. Порознь. - Дед сплюнул и вернулся к слуге. Он наблюдал за сценой с напряженным интересом, но увидев, чем все закончилось, расслабился, интерес в его глазах потух.
- Несносный дед этот священник. - Пробурчала себе под нос Ванесса. - Невежа, а еще других учит и говорит помолчать.
Филипп ее услышал.
- Характер у него как у любого деда. Абсолютно такой же, как у многих. Он может быть и добрым, и сердитым. К тому же, за шестьдесят лет и больше можно успеть навидаться всякого. А это тоже опыт.
- Ну да. - Фыркнула Ванесса и недоверчиво взглянула на лекаря. Потом на Мартина, который что-то говорил послушнику вполголоса.
- Не нужно сарказма, девушка. Это не худший тип людей. Пусть он костный, он не самый плохой. Простой деревенский дед.
- Да? А почему он тогда такой несносный, вы объяснить можете?
- Он священник. Священники не любят алхимиков, ненавидят лютой ненавистью.
- Я пыталась наладить контакты с ним, не подумайте. Пыталась что-то объяснить и утрясти недопонимания. Но он твердолобый, как кабан. Его лоб из баллисты не пробьешь.
- Престарелый священник-старообрядец из деревни. Невежа, как ты сама выразилась. Как ты думаешь, спорить с ним - благодарное занятие? И тем более - разубеждать его в его собственных предрассудках? Если ты убедишь его в своей непогрешимости и в моей тоже, то ты сможешь уговорить горный хребет перейти на другое место. Скажем, на болото.
- Почему на болото? - Просто так спросила девушка.
"Интересно, это ее вечное любопытство или ей просто не хочется стоять в тишине?" - усмехнулся про себя Филипп. И с удовольствием ответил:
- Просто. Не люблю болота.
- Там растет много ценных растений. Чертов Палец, к примеру.
- А еще чернолист, корни которого пахнут... Так себе, когда его выдергиваешь из земли. Не говоря уже о том, что на этот запах сбегаются все окрестные падальщики и трупоеды.
- Вы видели трупоедов? Расскажите. Пожалуйста.
"Ну, тут точно любопытство".
- Рассказывать особо нечего. Под Маракатом есть огромный склеп старых времен, там хоронили людей, чтобы эпидемии не распространялись по городу. В наше время используется только десятая его часть, остальная заброшена и никем не используется. Один раз я спускался туда вместе с солдатами. Я тогда еще не увлекался спагирией, был кем-то вроде искателя древних могил. Еще в юности. Тогда я поглядел на трупоедов. Мерзкие создания.
- А на что они похожи?
- На черного, как смоль, человека тонкими длинными конечностями с лишним суставом в каждой. По виду еще как-то похож на человека... Если смотреть на труп. А стоит увидеть живого гуля, понимаешь, что ничего человеческого в них нет. Бегают как пауки. Бегут от яркого света и больших групп вооруженных людей. Они не нападают, если им грозит опасность.
- Как волки?
- Волки умные. Они не нападают, если кому-то из их стаи угрожает смерть или рана. Налицо забота о сородичах и понимание социума. Трупоеды больше похожи на рой трусливых пчел-убийц. Каждый хочет есть и действует по-отдельности. Они думают только о своих жизнях и голоде, а в стайки сбиваются, потому что так меньше шансов умереть. Поэтому они либо не нападают, либо нападают на слабого стаей. Тупые твари, но страшные.
- А вам приходилось видеть их на охоте?
- Приходилось, и не раз. За годы службы меня забрасывало... В разные места.
Ванесса на время замолчала, переваривая слова опекуна и думая обо всем том, что он ей рассказал. Филипп молча стоял рядом, погруженный в неприятные воспоминания. К счастью, недолгое. Он заметил, что вокруг резко посветлело, взглянул на небо и увидел, как грозовые тучи уползают в сторону, как из-за нее показывается луна. Особо большая в этой части света. Он невольно вдохнул носом глубже, полной грудью. Ощутил то, от чего у него волосы на затылке встали дыбом, а под ложечкой засосало. Он почувствовал, как оживает кровь в его венах, как она начинает приятно волноваться, с каждой секундой все сильнее, давая ощущение силы и бодрости, которую непременно нужно выплеснуть. Выследить кого-то. Догнать.
"Нет. Никакой дурости" - Сказал себе лекарь и крикнул Мартину:
- Господин священник!
Пошел к нему, прошел мимо калитки и встал рядом. Ванесса пошла за ним следом, не понимая, что ее опекун собрался предпринять.
- Я вхожу.
Священник сначала непонимающе смотрел на лекаря. Затем, осознав, что сказал алхимик, выпучил глаза и почти закричал:
- Нельзя! Дом - священное место семьи, и ты знаешь это, окаянный!
- Тогда хотя бы подойду к двери и постучусь. Дом начинается за стенами.
Мартин все еще зверски смотрел на Филиппа, но голос его прозвучал спокойно:
- Иди. Постучись, если думаешь, что тебе откроет ветер. Никого там нет.
