Перед лекарем на эшафоте стоял Он. Рок был где-то сзади, он не решался подойти. Рок боялся Его так же сильно, как Филипп боялся Рока.
Внезапно он понял, что Ванесса не бежала рядом с ним. Должна была, но не побежала. Она осталась там, в доме, который уже поглотил Рок. Филипп понял, что Ванесса мертва, и закричал. Он кричал, глядя на палача, на черное переплетение дымных контуров, напоминающих человека только издали, кричал на лицо, скрытое во тьме под балахоном. Кричал от ярости и от горя, умоляя и проклиная.
В руках палача из ниоткуда появился кол в аршин длиной. Филипп снова закричал. Он мотнул головой и увидел, что на эшафоте стоит Ванесса. Палач, сотканный из теней, указал концом кола сначала на девушку, потом на судно за своей спиной.
Филипп пригляделся и увидел, что к кораблю все-таки есть дорога. Тонкая призрачная ниточка протянулась от фрегата к эшафоту.
Палач шагнул к Филиппу.
Ванесса шагнула к тени и схватила рукой кол, отчаянно принялась его уговаривать. Казни меня, не его! Палач только молча покачал головой. Потом указал колом на тонкую ниточку, ведущую от эшафота к кораблю. Это твоя судьба. Не его.
Девушка опустила голову, затряслась от плача. Черная фигура подтолкнула ее к дороге, и девушка пошла по узкой светящейся тропинке, не сопротивляясь. Она шла к кораблю и плакала.
Палач подошел к Филиппу. Вместо глаз у него были два светящихся белым светом растянутых миндалевидных пятна. Лекарь вдруг понял, что ничего страшного с ним не произойдет, что так и должно быть. Палач не был его смертью, Филипп смотрел в его глаза и медленно, постепенно понимал, кто перед ним предстал.
- Ты ей дорог, ты знаешь это, смертный? Ты заменил ей отца.
Филипп кивнул.
- И поэтому ты умрешь. Ты оградил ее от смерти, от ее судьбы, и примешь ее смерть вместо нее.
Филипп кивнул.
- Ты защищал ее, пока я не мог, и я тебе благодарен. Поэтому покажу тебе то, что будет, и расскажу то, о чем ты не знаешь, но жаждешь узнать так долго. Судьба обходится с ней слишком несправедливо. Слишком многое она потеряла и слишком мало обрела. Но мир устроен так, что каждому воздается по его делам, вере и пережитым страданиям. Благодаря тебе она выживет и получит то, что заслуживает, а ты умрешь. Ванесса должна жить, ей еще многое предстоит свершить. Я проведу ее своим путем к Истине и дам то, что ей предназначено.
- Ты будешь с ней справедлив?
- Сполна.
Ванесса была уже почти на корабле. Внезапно лекарь понял, что когда она дойдет до него, сон оборвется. Он вспомнил то, о чем хотел знать больше всего, и на что уже не оставалось времени спросить.
Но тот, кто перед ним предстал, ясно видел и его мысли.
- Ты не болен. Ты проклят. - Ответил он и бросил кол куда-то за его спину.
Ванесса оказалась на палубе корабля. В мгновение ока исчез эшафот, исчез представший перед ним Бессмертный. Перед ним снова был причал и фрегат, он снова был на трапе. Алхимик увидел свою подопечную, увидел, как она тянется к нему и кричит что-то.
Сзади раздался полный ярости и безумия крик чумного. Ему вторили крики сотен чумных, а Ванесса закричала от страха и отчаяния, протянула к нему руку. Ее держали матросы.
В спину, под левую лопатку Филиппа, вошел кол. Страшная боль пронзила сердце и захлестнула все тело. Мгновением позже Филипп не чувствовал ни боли, ни страха. Ванесса билась в руках матросов и отчаянно кричала, плакала. Филипп улыбнулся ей. Не волнуйся. Это всего лишь сон. Сны кончаются.
Сон завершился ужасной болью во всем теле, способной свести с ума. К счастью для Филиппа, долей секундой позже он уже проснулся.
Филипп проснулся от боли в груди. Или от страха столь сильного, что сердце в панике сжималось до этой самой боли. Едва проснувшись, он забыл половину того сна, но оставшейся половины хватило, чтобы его охватил страх, причиняющий физическую боль.
Он сел в кровати, огляделся, точно загнанный в угол зверь. Через щели между досками окон пробивался лунный свет. Было тихо, как в гробу, и так же спокойно. Филипп встал с кровати и походил по комнате, пытаясь успокоиться. Ведь было чего бояться. Ощущение было таким, как будто он только что разминулся со смертью. Как будто взошел на эшафот, на него уже надели петлю и выбили у него из-под ног полено, и веревка оборвалась, так и не сломав и не перетянув шею.
А разве нет? Разве не эшафот он видел во сне?
Странно как-то, думал Филипп. Все это очень странно. Эшафот на пристани, ощущение, что его кто-то догоняет, он убегает, и призрачная дорожка, по которой шла Ванесса - все это пока еще оставалось в его памяти, но с каждой секундой стремительно улетучивалось. Через десять минут Филипп напрочь забыл про призрачную дорожку, ощущение пережитой погони превратилось в остаточный страх от ночного кошмара, лишенный даже малой смысловой нагрузки. Образ ужасного эшафота с тысячами казненных мутнел с каждой минутой, норовил исчезнуть, должен был кануть в Лету, но не исчезал. Другие воспоминания о сне удерживали его. Те, о которых Филиппу не хотелось думать.
Алхимик не помнил своего палача, он забыл о нем, только проснувшись. Было другое.
