Слова Филиппа были правдой. Хоть он и не смыкал глаз всю ночь, ощущение было таким, как если бы он все-таки проспал половину той ночи. Лекарь чувствовал себя отдохнувшим и почему-то совершенно не испытывал угрызений совести по поводу того, что остался дома вместо патрулирования. Филипп чувствовал и знал, что то, чем он занимался, важнее. Чувствовал, что предначертанное не получится ни изменить, ни избежать его, и потому делал то, что считал нужным. А кто-то вел его за руку, контролируя каждый шаг.
Но то было ночью. С первыми лучами солнца Филипп оказался предоставлен сам себе, и он знал, кому посвятит себя и свое время. Ванессе.
— Я уже успел выспаться после возвращения домой. — Продолжил он, и его слова были ложью только наполовину. — А насчет глупостей, не переживай, должны же быть маленькие радости в жизни. Но теперь пора возвращаться к работе. Оставь книгу здесь, на столе, она никуда не убежит. Моя подпись не магическая. Надевая плащ, маску и идем.
— Куда? В поселение?
— В лабораторию. Продолжим занятия, начнем новый подраздел. У тебя ведь почти неделю не было уроков.
Только начав занятия, вновь видя заинтересованный блеск в глазах подопечной, Филипп понял, что ему гораздо легче. В голове у него то и дело проносились мыли о том, что смерть уже близко, времени на поиск лекарства нет. Только в Ванессе он находил спокойствие, находил все время с начала эпидемии. Ради нее он отказался от бесплодных попыток поиска лекарства за три дня и решил потратить их на то, чтобы дать девушке все возможное. Заботу, счастье, знания, добрую и долгую память о себе, труд, над которым он тайно работал ночью. Он видел счастье в глазах Ванессы и страх смерти исчезал, один вид девушки делал его счастливым и гордым. Чуть больше, чем за месяц, он научил ее тому, что остальные проходят за учебный год. Такой ученицей нельзя было не гордиться. И все же во время занятий он чувствовал, что она в чем-то сильно сомневается. Наконец наступил момент, когда она спросила во время урока:
— Филипп, а мы не должны искать лекарство?
— Вообще-то именно сейчас искать лекарство на практике не имеет смысла. Последний из препаратов, который должен был стать лекарством, эффекта не дал, и это поставило меня в небольшой тупик. Нужно доработать состав в теории.
— Тогда не нужно тратить время на меня, надо начинать!
— Я уже начал. В мыслях. Не обязательно сидеть за бумагой, чтобы заниматься теоретической алхимией. И эти занятия меня не отвлекают, кроме того, у меня много времени вечером, ночью и ранним утром. Думать можно где угодно, с кем угодно и когда угодно, думать никем и нигде не запрещено, для этого не нужно строго определенных условий, положения звезд, планет и настроения. Жаль, что в наше время люди об этом забывают. Продолжим. Яды. В Десилоне, особенно в юго-западной его части, много ядовитых существ, начиная от насекомых и заканчивая крупными плотоядными монстрами. Сейчас изготовим несколько противоядий на основе тех ядов, против которых они используются. Иногда очень полезно, зная, чем отравлен человек и имею под рукой конкретный яд, изготовить противоядие, очень удобный способ. Запоминай, метод сложный, но универсальный для большинства животных и растительных ядов…
Занятия длились до вечера. Филипп дал Ванессе несколько уроков, тех, которые, по его мнению, больше всего могли пригодиться ей в будущем. Почти все были сложными и требовали либо хорошей теоретической подготовки, либо долгой практики. Ванесса справилась со всеми. В каких-то моментах дело шло со скрипом, приходилось объяснять каждое слово или действие, порой возвращаясь к самым корням алхимии и разрушая до того нерушимые догмы, созданные для того, чтобы облегчить жизнь алхимику до определенного момента. В такие моменты Ванессе казалось, что она в одиночку силой мысли ворочает огромные мельничные жернова, между которыми застряли стволы деревьев. И все-таки она справлялась, хорошо усваивала урок и шла дальше. Филиппа до кончиков пальцев пробирала гордость за ученицу. На его памяти таких способных учеников не было ни у него, ни у Университета вообще. А память у него была долгой.
Когда занятия закончились, Филипп и его подопечная отдыхали за обеденным столом, ели и говорили о чем-нибудь, кроме алхимии. Говорили о многом, часто споря или смеясь. Звезды, звери и народы, история, география изученного мира, мифология, начинавшаяся с устных народных сказок, пришедших с бесплодных и жестоких земель Востока, и заканчивая эпосами Юга и Севера. Филипп также много рассказывал о своих путешествиях, видах, которые ему открывались, о своих взглядах на разные вещи, которые ему там повстречались. Ванесса вслушивалась в каждое слово, однако какая-то ее часть, самая меньшая, но очень упорная, привыкшая к старому распорядку, говорила, что лекарь должен искать лекарство, не отвлекаться на нее. И девушка все же спросила у Филиппа, не отвлекает ли его этот разговор от поисков лекарства.
— Совсем нет. — Отвечал он. — Я привык к многозадачности, разговор с тобой меня не отвлекает. К тому же, мне лучше думается ночью.
