- Почему… жалко, это моя любимая игрушка…
- Водички мне принеси, - сказала Зойка.
- Идем чаю попьем.
- Машина ждет, денежки бегут, давай поживей.
Я принесла ей воды. Зойка выпила залпом весь стакан, вернула его мне и сделала то, что я от нее никак не ожидала, торопливо трижды перекрестила меня, а потом обняла и шепнула на ухо:
- Удачи. Если телеграммы не будет, вернусь в понедельник, - Она легонько оттолкнула меня и спешно покинула квартиру, с улицы донесся не-терпеливый автомобильный гудок. Я подошла к окну. Зойка садилась в такси, подняла голову и махнула рукой на прощание, а я улыбнулась.
Весь день я не выходила из дома, пялилась в потолок и пыталась понять, что меня беспокоит. Чувство такое, точно под ложечкой лежит кусок льда. Одно хорошо. Зойка в Угличе, следовательно, в безопасности, а я как-нибудь разберусь с тем, что здесь происходит. Палыч исправно ходил в магазин, готовил и кормил меня, несмотря на жару. Покидать квартиру я упорно не хотела. За два дня ни одного звонка по телефону. Впрочем, особо звонить мне некому. В воскресенье, ближе к вечеру, неожиданно объявилась Нинка. С сестрой мы не виделись с того самого дня, как я вернулась в город.
- Юлечка заболела, - сообщила она с порога, - а нам на дачу надо съездить. Жара страшная, сгорит все.
- Хочешь, чтобы я с ней посидела?
- Да, - неохотно кивнула Нинка, - Одной мне не справиться, муж дежурит, а Сережина жена в больнице, на сохранение положили. Посидишь?
- Конечно.
Я вызвала такси, и мы отправились на квартиру родителей, где теперь жил Нинкин сын со своей семьей. Такси сестрицу возмутило, хоть и ехали мы за мой счет, всю дорогу она пеняла на мою расточительность.
Первое, что бросилось мне в глаза, когда я оказалась под отеческим кровом, все более-менее ценные вещи исчезли. Как видно, сестрица, опасаясь, что после возвращения я обоснуюсь здесь, поспешила хоть чего-то из наследства реализовать в свою пользу. Впрочем, выговаривать Нинке я не собиралась. Сестра у меня одна, и ссориться с ней из-за барахла, пусть и дорогого, я не хотела. Юлька, девчушка лет трех, с огненно-рыжими волосами, сидела на диване в окружении игрушек, напротив устроился в кресле мой племянник, по возрасту годившийся мне в братья, но выглядел он так, что похож был скорее на дядю. Завидя меня, кивнул торопливо и отвернулся. Родственных чувств между нами не наблюдалось.
Юлька очень серьезно меня разглядывала, большие темные глаза ее были грустными.
- Останешься со мной? - наклонившись к ней, спросила я, она, подумав, кивнула. Нинка прочитала мне лекцию минут на пятнадцать, чем Юльку кормить, какое лекарство давать, я со всей ответственностью отнеслась к ее словам и даже кое-что записала на бумажке, после чего сестрица вроде бы успокоилась и вместе с сыном отбыла на дачу. Вернуться они планировали завтра, часов в девять утра, с первым автобусом.
Юлька оказалась на редкость спокойным ребенком. Весь вечер я читала ей книжки, около десяти она уснула и спала до самого утра, пока не вернулись отец и бабка. Я удостоилась слов благодарности, получила пучок лука и пошла домой. Приняла душ, позавтракала с пьяненьким Палычем и пешком отправилась на работу, с намерением прогуляться. Возле ресторана замерли три здоровущих джипа, парни с волевыми лицами стояли группами по несколько человек и курили, переглядываясь. Я шла к дверям точно сквозь строй, провожаемая их напряженными взглядами. В холле дежурили двое ребят, лица не просто волевые, в них отчетливо читалось стремление смести все возможные преграды на своем пути, я поежилась черт их знает, вдруг они решат, что я и есть та самая преграда.
- Ты куда? - спросил парень, заметив, что я направилась в сторону лестницы.
- На работу, - как можно более по-дурацки ответила я и даже ресницами хлопнула пару раз. Ответ, однако, не произвел должного впечатления.
- Тебе вон в ту сторону, - кивнул парень, показывая на банкетный зал. Я пожала плечами, тем самым выражая недоумение, и отправилась в указанном направлении.
Двери в банкетный зал были открыты, я заглянула в небольшую по площади комнату и увидела следующую картину: смена почти в полном составе восседала на стульях, поставленных вдоль стены. Лица у коллег были испуганные, с намеком на панику.
- Что случилось? - спросила я и тут же понизила голос, почувствовав, что он прозвучал слишком громко для такой траурной обстановки. Мне никто не ответил, граждане зябко ежились и торопливо отводили взгляд.
- Сядь и помалкивай, - предложил зычный бас, и только после этого я увидела, что, кроме работников ресторана, в зале находится еще один человек - парень лет двадцати семи, он сидел на подоконнике и злобно поглядывал на меня, точно на сегодняшний день я являлась его самым заклятым врагом. Разубеждать его в чем-либо желания не было, я села на указанный стул рядом с девушкой из бара, имени которой не знала.