- Слава богу, живая, - сказал мужской голос, а я увидела перед собой лохматого мужика неопределенного возраста, облаченного в армейский бушлат.
- Привет, - сказала я единственное слово, которое способна была произнести.
Он извлек из-за пазухи пластиковую бутылку и сунул мне, вода была теплой, но вкуснее я ничего в жизни не пробовала. Пила я долго и за это время окончательно пришла в себя.
- Где я? - спросила тихо.
Мужик настороженно наблюдал за мной.
- Где-где, на стройке.
- Улица какая, район?
- Улица… да черт ее знает. А район - Кашино, тут недалеко универмаг.
- Дай еще воды.
- Тебя вырвет, нельзя столько… Наверное, он прав, я с тоской посмотрела на бутылку.
- Что с моим лицом? - спросила я, отдышавшись, говорить было нелегко. Он вроде бы не понял. - Синяки есть?
- Нет, - обрадовался мужик. - На шее есть… синие… страсть. Вроде душили тебя. А чего случилось?
- Не помню. Шла с остановки, кто-то сзади набросился и туфли потерялись. Ты меня давно обнаружил?
- Я? Только что… иду мимо, смотрю, лежишь. Ни сумки, ничего… и босиком. Живешь-то далеко отсюда?
- Далеко. Помоги мне встать.
Мужичок в бушлате легко меня поднял, я ухватилась за забор и с некоторым облегчением констатировала, что чувствую себя немного лучше. Мужик это тоже заметил, посмотрел с тоской вдаль и начал удаляться.
- Эй, - крикнула я, когда между нами уже было расстояние в несколько метров, - Остановка в какой стороне?
Он махнул рукой, указывая направление, и исчез за очередным забором. Спаситель мой здорово походил на бомжа, встреч с милицией не искал, оттого и предпочел заблаговременно удалиться.
А я направилась в сторону остановки и очень скоро вошла во двор жилого дома. Тетка вывернула из подъезда с хозяйственной сумкой, с недоумением посмотрела на меня. Тут я еще кое-что сообразила - солнце стоит высоко над головой, а когда я выбралась из вагончика, было не больше восьми утра, выходит, возле забора я отдыхала несколько часов.
- Извините, - обратилась я к женщине. - Вы не скажете, где здесь телефон?
- На углу, возле гастронома.
Я прошла квартал и обнаружила гастроном, а рядом с ним остановку, телефон-автомат действительно виднелся на углу, но в этот момент появился автобус-экспресс, шедший как раз до моего дома, и я торопливо протиснулась в него, посоветовав себе забыть, что денег у меня нет. К счастью, народу в автобусе было как селедок в бочке, лица у всех по причине жары красные и измученные. Из-за толкотни никто не обратил внимания на отсутствие у меня обуви.
Через полчаса я вышла неподалеку от своего дома и сразу же нырнула в подворотню. Добираться надо было обходными путями. Программа минимум - попасть в квартиру, отправить Палыча на телеграф (я очень надеялась, что Зойка все еще в Угличе), принять холодный душ, выпить чаю и, попробовать разобраться, что происходит. Но это потом, главное - телеграмма и душ. Я свернула к котельной и оказалась в кустах акаций. Отсюда хорошо просматривались все окна нашей квартиры и подъездная дверь. «БМВ» отсутствовал. Если на стройке со мной развлекались ребята из «БМВ», это неудивительно. Почему они оставили меня в вагончике? И даже не связали, словно хотели, чтобы я поскорее выбралась оттуда. Потом, это потом, сейчас главное - не проморгать есть наблюдение за квартирой или нет? Вскоре стало ясно, задача мне не по силам. Парни могли укрыться на лестничных клетках, были еще десятки мест. Я была не в состоянии сосредоточиться, у меня для этого слишком болела голова.
Я вышла из кустов и направилась к подъезду, машинально отметив, что среди мужичков за доминошным столом нет Палыча. Дверь в квартиру была не заперта. В этом не было ничего удивительного, и все же я задержала дыхание, прежде чем сделать следующий шаг. Толкнула дверь, в конце концов, меня не ждет ничего нового, ну треснут еще раз по голове, или парень с суровым лицом, схватив за локоть, начнет задавать вопросы. В прихожей было темно, в этой темноте я отчетливо ощутила опасность, нащупала выключатель…
Палыч лежал на пороге своей комнаты лицом вниз. Затылок превратился в кровавое месиво. Рядом валялась табуретка, старая, тяжелая, с засохшей кровью. Я знала, что старик мертв, даже не касаясь его.
- Дед, - сказала тихо, хотела зареветь, но грязно выругалась. Глаза его были открыты и смотрели куда-то вбок. Лужа крови вокруг головы…