— Здравствуйте, — поздоровалась я, очень надеясь, что старый рецидивист соседям не досаждает и мне на мой вопрос ответят, — Вы не скажете. Потаповы где живут?
— Потапов? Напротив. А вы ему кто будете? — проявила интерес старушка.
— Из отдела по страхованию, — улыбаясь, ответила я, чем очень ее озадачила, . она явно не знала, что это за отдел, впрочем, я тоже.
Звонок на двери, что напротив, отсутствовал.
— Входите, — сказала соседка. — У него не заперто.
Дверь действительно была прикрыта не плотно, но я все-таки постучала.
— Кто? — раздался голос из глубины квартиры и тут же — Заходи.
Я вошла, только сейчас вдруг подумав, что у дяди Миши могли быть гости, встреча с которыми не сулит мне ничего хорошего.
Дядя Миша был один, стоял возле плиты на крохотной кухне и стряпал себе яичницу. Спортивные штаны по моде двадцатилетней давности и рубашка в темную полоску делали его похожим на всех пенсионеров. Ко всему прочему дома он носил очки, одна дужка была перетянута лейкопластырем. Увидев меня, очки он снял, затем вновь водрузил на нос и кивнул на стул:
— Садись.
Я села и только тогда поздоровалась, не удержалась и улыбнулась. Дядя Миша, наблюдая за яичницей, глянул через плечо и ворчливо спросил:
— Чего лыбишься? Жизнь радует?
— В жизни обнаружились большие проблемы. Вы на деда моего похожи… не обижайтесь.
— А чего обижаться? Дед и есть. Седьмой десяток разменял, давно пора на кладбище, а мне все отгулы дают. Ты одна?
— Одна. И во дворе вроде пусто.
Он махнул рукой и поставил сковородку на стол.
— Ко мне не сунутся. Я старый человек, но все же им не по зубам. Бери вилку, угощайся.
— Спасибо, — ответила я. — Можно руки помыть?
— Конечно. По коридору прямо.
В ванной, которая состязалась по тесноте с кухней, точно намереваясь попасть в Книгу рекордов Гиннесса, я тщательно умылась и посмотрела на свое отражение в зеркале. Увиденное меня удовлетворило, я совершенно не похожа на женщину с большими проблемами.
Дядя Миша к моему возвращению нарезал хлеб, колбасу, выложил на тарелку зеленый лук и петрушку. Подумав, достал поллитровку из холодильника, мы выпили по рюмке, закусили, и он спросил.
— Зачем пожаловала?
— За помощью, — почесав бровь, ответила я, надеясь, что звучит это не слишком нахально.
— Славка — твоя работа?
— Нет.
— А баба его?
— Конечно, нет.
— И то хорошо. Я уж думать начал, а ну как крыша у тебя взаправду поехала?
— С крышей вроде бы все в порядке, а вот с остальным… Дядя Миша, что тут за дела творятся?
— А мне откуда знать? — хихикнул он. — Я в чужие дела не лезу. А своих нет. Были да все вышли. Теперь я одинокий пенсионер, живу тихо, как мне и положено.
— Скромничаете.
— А скромность пожилого человека украшает. — Он налил еще по одной и посмотрел на меня серьезно. — Я тебя, девонька, предупреждал — в этом осином гнезде тебе не место, раз ты с прежней жизнью завязать решила. А ты не послушала.
— Кому ж я дорогу перешла?
— Может, и не перешла, знаешь, как говорится, оказалась в ненужном месте в ненужное время. Давай за удачу, само собой твою. Мне теперь она не нужна, дал бы бог здоровья.
Мне стало ясно — сюда я пришла зря, но отступать так просто не хотелось, и я попробовала еще раз.
— Кому было нужно, чтобы Славка на кладбище оказался?
— Славку свои кончили. Парень он никудышный. За счет дружков держался, да, видно, надоел… кто-то решил его место занять, а ты пришлась весьма кстати. Небось Еремей твердо уверен — твоих рук дело, и шарить вокруг не будет. А человечек местечко пригреет и тебе спасибо не скажет. Уходить тебе надо. Ничего ты здесь не добьешься, только жизнь свою угробишь зря… Ну что, послушаешь?
— Я старших всегда слушаю.
— А живешь своим умом? Тоже правильно. Только концов тебе не найти. И это мое последнее слово. — Он задумался, а я ждала, вдруг еще что скажет, — Между двух огней ты, девонька, оказалась, — вздохнув, заявил он.
— Почему между двух?
— И об этом я тебя предупреждал. Помнишь? Нет? А зря. Ты за что сидела?
Я привалилась к стене и на дядю Мишу посмотрела с улыбкой?
— А то вы не знаете.
— Я-то знаю. Оттого и говорю. Эх, молодежь… Ты б хоть поинтересовалась, кто рядом с тобой в ресторане отирается. Зинкин хахаль, к примеру…
Д оговорить он не успел, кухонное окно, выходящее на улицу, со звоном разлетелось, а на пол что-то упало, я не сразу поняла что, запахло паленым. Дядя Миша вскочил и длинно выругался, такого мата я еще не слышала, хотя сама была на многое способна. Столб огня взвился вверх в нескольких сантиметрах от моих ног, а старик крикнул:
— Уходи!
Я бросилась к двери, к этому моменту вспыхнули занавески на окнах. Когда я наконец поняла, что происходит, половина кухни была в огне.
Вслед за дядей Мишей я выскочила в коридор.
И тут он вдруг точно споткнулся и начал медленно оседать на пол, привалившись к стене. Это вызвало у меня удивление, выстрела я не слышала. Бросилась к нему. Крови не было видно, но лицо старика мгновенно посерело, он хватал ртом воздух, глаза закатились.
