Он ушел, а я стала слоняться по комнате. Выдвинула ящик прикроватной тумбочки. Пистолет лежал там, а рядом сотовый. Я сидела и смотрела на телефон, потом взяла его в руки и набрала Валькин номер. Ладно. Бардин, проверку на вшивость я не выдержала, тут уж, как говорится, ничего не поделаешь.
— Слушаю, — сонно сказал Валька, а я вздохнула?
— Привет, это я.
— Ты… — Он вроде бы растерялся.
— Конечно. У меня твой сотовый, и я тебе звоню. Завтра, прежде чем садиться в свою тачку, как следует ее проверь.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что она взлетит на воздух, хотя может и не взлететь, а это всего лишь неудачная шутка.
— Что ты городишь?
— Я тебя предупредила. И еще. Я очень хотела тебе сказать — сука ты. Чижик.
Я отшвырнула телефон, косясь на дверь. Но никто в нее не ворвался, и даже шагов в коридоре слышно не было. Я сидела, разглядывая пол под ногами, потом сделала еще несколько кругов по комнате и вышла в коридор. От звука собственных шагов испуганно застучало сердце.
— Эй! — крикнула я, — Есть кто живой?
— Есть, — со смешком ответил Бардин, он был в соседней комнате.
Я открыла дверь, он лежал на кровати поверх одеяла, закинув руки за голову.
— Я думала, все куда-то исчезли, — улыбаясь, сказала я, он усмехнулся в ответ.
— В доме только мы — ты и я.
— А где ребята?
— Кого ты имеешь в виду?
— Сашу.
— У него важное дело…
— Здесь безопасно? Я хотела сказать…
— Я понял. Здесь совершенно безопасно. Видишь, даже охрана не нужна.
Я все еще стояла у двери, нерешительно глядя на Бардина.
— Хочешь, чтобы я осталась? — спросила я через некоторое время.
— Конечно. Я тебя ждал.
— Ты ждал меня?
— А почему тебя это удивляет?
— Меня ничего не удивляет, я просто хочу остаться.
— Тогда завязывай болтать и иди сюда. Я засмеялась и пошла к нему, на ходу раздеваясь, и то, что происходило с нами в последующие несколько часов, было так удивительно, что я подумала? «А вдруг я что-то для него значу?» Это были дурацкие мысли, и очень скоро я в этом убедилась. Шел третий час ночи, я приподняла голову с его плеча, а он спросил:
— Собираешься уходить?
— Нет, если ты не против.
— Конечно, я не против. — Он смотрел на меня, в глазах его была насмешка, но там, в самой глубине зрачка, плескалась лютая ненависть.
Я растерянно улыбнулась и, должно быть от этой самой растерянности, задала вопрос, задавать который не стоило:
— Что происходит?
— Где? — хохотнул ой
— Что происходит, черт тебя дери?
— Тебе известно об этом даже лучше, чем мне.
— Твои загадки мне надоели.
— По-моему, уже давно нет никаких загадок, — Он поднялся, надел халат и прошел к окну, а я си-дела на постели, таращась на его спину. — Ты считаешь себя очень умной, но свои способности слегка переоценила, — сказал он равнодушно, не глядя на меня, — Кое-какие незначительные промахи. Чтобы ложь выглядела правдиво, в мелочах стоит придерживаться истины.
«Вот оно», — прошелестело в мозгу, а по спине побежали мурашки.
— Может, пояснишь на примерах? — попросила я, боясь, что он опять замолчит.
Он все-таки обернулся, но выдержать его взгляд мне было не по силам, слишком я была раздавлена его ненавистью.
— Ты очень красочно рассказала о своей дружбе с Зойкой. Она спасла тебя, только благодаря ей… и все такое. Кроткая овечка и бой-баба, все очень понятно и трогает до слез. Ты забыла, что у меня есть возможность узнать, как все было на самом деле. Это не она, а ты ее защищала. Восемь карцеров за три месяца. Ты знаешь, как тебя прозвали на зоне?
— Заткнись, — прошипела я, а он засмеялся.
