Пчёлкин сказал просто «привет», а про «мелочь», и тем более «пузатую», даже не заикнулся. После выступления деда в школе Пчёлкин здорово притих. А к Вите так он вообще стал относиться с подчёркнутым уважением. Будто всё, что произошло у деда в море, произошло не у деда, а у Вити. Кроме того, немалое значение имело и то, что разница, которая совсем недавно была между Пчёлкиным и ребятами, почти исчезла. Вася остался в шестом классе на второй год, а ребята перешли в пятый. Вот и получилось, что они его почти догнали.
— Так махнёмся или не махнёмся? — как равный равным, сказал ребятам Вася. — Я вам по-честному предлагаю. Целую кучу добра отваливаю вам за вашу рухляндию. Ещё благодарить меня будете.
— Мы теперь, Вася, — сказала Люба, — жевательную резинку и в рот больше не берём. Зачем она нам, твоя жевательная резинка?
— И правильно! — воскликнул Вася. — Какая резинка? Я разве вам предлагаю резинку? Я сам её теперь в рот не беру. Я вам предлагаю за вашу глухонемую штучку с ручкой новый перочинный ножик с двумя лезвиями — раз, морской ремень с бляхой — два, восемнадцать штук марок про космонавтов — три…
Считая, Вася загибал правой рукой пальцы на левой руке. После третьего пальца он остановился. Видно, запасы, которыми Вася располагал для обмена, у него кончились.
— И ещё плюс ко всему вечный мир и дружбу! — торжественно закончил Вася, сжимая пальцы в кулак. — Четыре и пять.
Сто тысяч раз ребята уже отказывали Васе. А он всё своё. Наверное, и на этот раз дело бы тоже кончилось обычным отказом. Поговорили бы и разошлись своими дорогами. Но Вася стал дразниться, что у них не телефон, а глухонемая штучка с ручкой. И ещё повышал голос и по-всякому кривлялся.
— Вовсе у нас не глухонемая, — обиженно сказала ему Люба, поправляя на плече санитарную сумку. — Чего ты к нам пристал? Если бы у нас, Вася, был второй такой аппарат, мы бы тебе живенько доказали.
— Второй! — хмыкнул Вася. — Если бы да кабы, то во рту росли грибы. Хотите, я принесу из дому мясорубку — и попробуем. Чем моя мясорубка хуже вашего телефончика? За ручку крути, в рупор кричи — и полный порядок. Подсоединим вашу штучку с ручкой к моей мясорубке и поговорим. Идёт?
От такого глупого сравнения их настоящего боевого походного телефона с какой-то мясорубкой Вите стало прямо невероятно обидно. А от большой обиды часто появляются разные интересные идеи и мысли. И у Вити вдруг мелькнула совершенно потрясающая идея!
На глухом торце дома за гастрономом, на углу Дегтярного переулка, висел серый металлический ящик-шкаф. Тот самый ящик, в котором однажды возился весёлый телефонный мастер. Витя давно приметил, что дверцу ящика перекосило и она закрывалась неплотно. Ни о чём таком Витя раньше не думал. А тут… Ведь если хорошенько потрясти дверцу, то она запросто откроется. И тогда…
— Мы тебе можем показать, какая у нас глухонемая штучка с ручкой, — сказал Витя. — Я знаю один способ. Хочешь, Пчёлкин? И тогда ты сам убедишься, какой у нас настоящий телефончик! Военная техника, Пчёлкин, ещё никогда никого не подводила. Это не какая-нибудь твоя мясорубка.
Парень-то, который тогда возился в ящике, просто подсоединял провод от трубки к клеммам и говорил. Вообще без всякого аппарата говорил. А у них был ещё и аппарат! И ещё на аппарате имелись две немного поржавевшие клеммы с завинчивающимися шляпками. Если можно говорить просто в трубку, то с аппаратом — и подавно!
Вот что придумал Витя от очень большой обиды.
Шкафчик Витя открыл сразу. Даже ещё легче, чем предполагал. Поднажал дверцу снизу — щёлк! — и готово!
Люба с Федей и Вася лежали в лопухах у кучи битого кирпича. От них тянулся к Вите сдвоенный провод, концы которого зажали на полевом походном телефоне с двумя проржавевшими головками-шляпками.
Провод и отвёртку притащил из дому Федя. У него в доме можно было откопать что угодно. Не только провод с отвёрткой. Прямо страшно было подумать, что скоро Федин дом снесут, и тогда уже нигде ничего не достанешь.
На углу Дегтярного переулка из чугунной трубы водоразборной колонки звенела в лужу светлая струйка. В гору на Вознесенье с надрывом ползли грузовики и автобусы. Прохожие на улице, спасаясь от жары, шли по теневой стороне.
Открыв шкафчик, Витя отвернул два первых попавшихся под руку винтика и зажал ими концы провода. Зажал, прикрыл дверцу шкафчика и, пригнувшись, побежал обратно к ребятам.
Они лежали вокруг телефонного аппарата, отгороженные от дороги и прохожих густыми лопухами. В чёрной трубке едва слышно шуршало и потрескивало. Над лопухами, мешая прислушиваться, гудел шмель. Отмахнувшись от него, Витя спросил:
— Ну, как тут?
— Чего — как?! — неожиданно заверещала трубка. — Ты мне мозги не крути! Ты мне головой ответишь за каждую минуту простоя!
— Слыхали?! Ура! Работает! — завопил Витя.
— Тише ты, — сказала Люба.
— Кто работает? — угрюмо спросила трубка. — Да за такую работу, знаешь…
— Так это не я, Алексей Васильевич, — сказал в трубке другой голос. — Это кто-то там на линии вклинился.
