Не обладая особо развитой фантазией, легко представить себе все прелести пользования такой оригинальной схемой электроосвещения, к тому же замурованной в штукатурке. Вообразите: выходит кто-то из уборной и, следуя пламенному призыву «Уходя, гаси свет», нажимает на выключатель. Прибор мгновенно срабатывает, и столовая погружается в темноту. Домочадцы в растерянности проделывают за столом разные манипуляции: подцепляют на ложку горчицу вместо варенья, путают соль с сахаром, льют чай на скатерть и друг на друга… Всякое в темноте может случиться.
Как видим, упреки строителям во многих случаях имели под собой более твердое основание, чем возводимые ими фундаменты и стены. Что правда, то правда. Поэтому Алексей Федорович, как самокритичный руководитель, не добивался отпущения грехов строителям, не прятался за шаткую ширму объективных причин. Словом, когда требовалось, — ругал, когда надо, — награждал, когда нужно, — молчал.
Все мы люди. Оставался человеком и Алексей Федорович. И как человеку, ему захотелось в свои пятьдесят лет услышать что-нибудь ободряющее, приветственное, а почему бы и не поздравительное лично в адрес управляющего. Он, конечно, не бригадир передовой комплексной бригады, не знатный машинист башенного крана и даже не скромный учетчик, обеспечивающий гласность соцсоревнования на стройплощадке. Но и не последняя спица в строительной колеснице, лихо несущейся по утвержденному графику строительно-монтажных работ.
Впрочем, мы уже оговорились, что строителей пока похвалой не балуют.
Вот и сейчас, торопясь на заседание, Алексей Федорович мысленно перебирал весь титульный список и прикидывал, какая еще беда могла свалиться на вверенные ему объекты, а значит, и на его собственную голову. Авария? Но где? Как будто все пока стоит на месте. А может, газопроводчики напортачили? Может, они не с той стороны в газ врезались? Что же касается другого, то… Был сигнал о водосточных трубах. Выполнено. К одному углу даже две трубы приспособили: простую и, на всякий случай, аварийную. С планом? Все в порядке, даже опережение графика. Где же собака зарыта? Если в себестоимости?
В таком озабоченном состоянии Алексей Федорович появился в здании исполкома. Его встретил один из работников и посоветовал поближе держаться к залу заседания: «Вашего вопроса в повестке дня нет, поэтому могут позвать в любое время».
Эта новость еще больше озадачила Алексея Федоровича. «Странно, очень странно, — думал он. — К чему такая экстренность? И никто ничего не говорит. Похоже на неприятность. Что дадут? Просто выговор или с последним предупреждением? Нет, без выговора не уйти. Хотя, если разобраться, какой же строитель без взыскания…»
Алексей Федорович нервно закурил и принялся ходить по коридору. Он в который раз вспоминал все переделанные переделки и доделанные недоделки, обвалы и провалы, конфликты с заказчиками, субподрядчиками, проектировщиками, охраной труда и техникой безопасности, с пожарной, санитарной и газоэлектроводоинспекцией. Подумалось: ничего особо страшного. Все в пределах деловых взаимоотношений и частых строительных неурядиц.
Ожидавшие своей повестки дня ветераны заседаний безошибочно определили состояние Алексея Федоровича.
— Волнуется, строитель, — сказал, обращаясь к соседу, управляющий трестом парикмахерских. — Подстригут под нолевочку. Чувствуется по всему.
— Да, стружку могут снять, — задумчиво произнес директор табуретно-шкафной фабрики. — Строить, брат, это тебе не план выполнять по бритью и стрижке. Обеспечил свою систему электромашинками, и, знай себе, получай премию за боксы, бобрики и канадскую польку.
— Утрируешь, дорогой товарищ, — спокойно отозвался директор парикмахерских. — Клиент нынче не дурак. Он и сам электробритвой обзавелся. Только праздники и выручают. А тебе и вовсе не приходится беспокоиться за сбыт столярной продукции. Шкаф — не бритва, всем нужен.
Вовлеченные в русло ведомственного разговора директора-приятели не заметили, как Алексей Федорович вошел в зал заседаний, а вскоре и вышел оттуда. Вышел взволнованный, с покрасневшим от напряжения лицом.
— Чем кончилось, Алексей Федорович? Оставили? — осторожно поинтересовался управляющий трестом парикмахерских.
Алексей Федорович отер лоб носовым платком, сел и, помедлив немного, тихо проговорил:
— Почетной грамотой вот наградили. В связи с пятидесятилетием, ну и за честную работу…
Оба директора искренне поздравили юбиляра, а тот, кто руководил производством мебели, сказал тому, кто возглавлял парикмахеров города:
— Значит, ни стрижки, ни стружки, а внимание к строителю. Смотри-ка!
Созвали собрание. Выбрали троих в президиум, председателя, секретаря и одного запасного. Сказали, что будем обсуждать Мухина.
— Почему Мухина?
— Мухин нарушил.
— Что нарушил?
— Станем конкретно говорить, тогда и узнаете, что Мухин нарушил.
— Вот бы кого вытащить — Горбылева!
— Горбылев отсидел свои пятнадцать суток. С него хватит.
— А чем Хрипунов лучше? Подработал на фиктивных нарядах и новый объект получил. Разворачивайся, милок. Шуруй, пока силенка есть.
