Мама хорошо рассказала о своей ошибке, и нашла для нее очень точное слово: неискренность. Сочувствие возникает в ответ на реальное чувство, а не на слова. Если слова не наполнены чувством «изнутри», они бессильны. Больше того, неискренность слов «слышится» и может восприниматься как хитрость или манипуляция!
«Честно» говорить о своих чувствах трудно, но сложнее всего – родителям, которые, общаясь с ребенком, ведут себя преимущественно как Воспитатели – то есть наблюдают, судят, учат, исправляют. Больше того, они теряют способность думать о себе. Если такого родителя спросить: «Что вы почувствовали, когда ребенок вам нагрубил?», он ответит: «Что он не воспитанный, он не приучен…, его надо наказать!». Придется снова и снова спрашивать: «Да, но что вы почувствовали? Какие были ваши чувства? Наконец, он может сказать: «огорчился», «было обидно», «горько от мысли, что я плохой воспитатель». Но это – в разговоре с вами, посторонним. А непосредственно нагрубившему ребенку он во всем этом не признается, и контакта с ним не получится.
Я-сообщение оказывает свое настоящее действие только в том случае, если в голосе родителя звучит искреннее сообщение о себе.
Конечно, и в искреннем Я-сообщении может содержаться «примесь» мысли о том, как оно воспримется ребенком, но это именно «примесь», а не цель высказывания. Чем ее меньше, тем лучше. Если ее совсем нет, когда вы доносите до ребенка настоящее переживание, и только его, возникает чудесное взаимопонимание и контакт.
Вот замечательный пример. Этот рассказ я сначала услышала, а потом попросила рассказчицу его записать. Она же дала ему название.
