— Колдунья в ту ночь утонула, вместе с русалками. Точнее не так. Колдунью выловили, и продали на потеху другим козлам, которые похуже леших будут, — отвечает она резко и начинает вырываться. А я не могу вздохнуть. В голове пазл никак не складывается. Хочется спросить что-то главное, но мысли не желают собираться в слова. И только когда она выворачивается и пытается лягнуть меня ногой, я прихожу в себя. Хватаю ее крепче и придавливаю к земле.
— Говори, кто ты?! И кто тебя послал?! — кричу ей в лицо.
— Я сама себя послала.
— Кто ты? — спрашиваю с отчаянием в голосе, потому что уже почти знаю ответ. Сердце уже узнало ее, только разум еще протестует.
Она начинает смеяться. Громко так, и жутко. А потом замолкает и, глядя пронзительно, говорит:
— Я твоя смерть! Думал, не доберусь? Думал, не отомщу?
— Почему ты на нее так похожа? — шепчу я.
— Похожа? Да. На нее я просто похожа. Между той наивной Мариной, которая верила в твой треп, и мной настоящей общего осталось мало, — говорит она со злой улыбкой, которая меня добивает. Я окончательно убеждаюсь, что это она. Не копия, не подставное лицо, ОНА — Мариша!
— Этого не может быть, — шепчу пораженно, не осознавая вообще, на каком я свете. Только ее глаза и эта улыбка, я в них снова теряю себя, как тогда. А Марина усмехается горько:
— В жизни всякое бывает. Вижу, ты меня совсем со счетов списал. Но я вернулась оттуда, откуда не возвращаются!
Я уже ничего не понимаю. Я сжимаю руки на ее плечах сильнее и как безумный ору, заглядывая в ее глаза, ищу там ответ:
— Как?! Как?! Я похоронил тебя! Я на твоих похоронах был! Я видел, как гроб с твоим телом опустили в могилу! Я на этой могиле потом столько ночей провел! Да я там месяц назад был! — на последней фразе голос мой ломается, и заканчиваю я совсем тихо, — Как? Скажи мне?
— Хорошо играешь. Я почти поверила. Еще скажи, что любил меня когда-то.
— Играю? Зачем мне играть? — ничего не понимаю. О чем она говорит?
— Вот и я не понимаю, зачем, — говорит она, а потом все резко меняется. Она выворачивает руку, которую непонятно как смогла освободить, обхватывает меня ногами, бьет лбом прямо в нос, и вот я уже лежу на спине, она сидит сверху, а к моему горлу прижимается нож. Точно такой же, как тот, что я нашел в своем номере.
— Можешь не притворяться. Это тебя не спасет, — ее глаза полыхают яростью.
— Ты хочешь убить меня?
— Да!
— Почему не сделала этого сегодня ночью?
— Не успела.
Она смотрит на меня с гневом, такая чужая и такая родная. А я насмотреться не могу. Столько лет она приходила ко мне лишь во сне. А сейчас здесь. Со мной. Улыбаюсь как дурак, хочу прикоснуться к ней, пытаюсь дотянуться, но она не дает. Прижимает нож к моему горлу сильнее.
— Хочешь мою жизнь — бери! — произношу, глядя прямо в глаза. — Она итак твоя! — говорю с улыбкой и расслабляюсь. Опускаю руки, закрываю глаза. И почему-то становится так хорошо! Пусть убивает! Пусть забирает мою жизнь, которая итак принадлежит ей. Пусть забирает вместе с чувством проклятой вины, которая преследует меня всю жизнь. Почти хочу этого. Много лет уже хочу. Не забрала тогда меня темная река, оставила для чего-то. Наверное, для того, чтобы моя девочка сама пришла за мной оттуда. Дурацкие мысли. Больные. Секунды тикают, но ничего не происходит. Не чувствую боли, наоборот. Понимаю, что давление лезвия на шею уменьшается, а потом слышу звон металла о камни. Вес ее на мне исчезает, я открываю глаза и встречаюсь с повлажневшим зеленым взглядом.
— Мариша, — сажусь, смотрю на нее внимательно, понимаю, что-то поменялось. Сейчас взгляд у нее другой, нежный, родной. Вот она, моя Мариша. Это невероятно, но я вижу ее и чувствую. Снова тяну к ней дрожащую руку.
— Ты живая, — касаюсь ее щеки. Это не мираж. Это она. Я по-прежнему не понимаю, как такое возможно, но удержаться не могу. Я в ее плену, в плену глаз, в плену запаха, ее чар. Даже если это сон, я не хочу просыпаться. Поднимаю вторую руку, легко касаюсь волос. Мне кажется, если надавлю сильнее, она исчезнет.
— Не уходи, Мариша, — шепчу как безумный, — не бросай меня снова.
Взгляд ее резко меняется, снова становится холодным, губы зло сжимаются.
— Я не бросала тебя никогда! Я не такая лживая тварь, каким оказался ты! — она отталкивает меня и бросается бежать. А я сижу и смотрю оторопело вслед. Не могу ни подняться, ни пошевелиться.
Нет. Это не призрак и не сон. А значит, это действительно она. Вдруг, меня накрывает волна понимания, как такое возможно. Объяснить это на самом деле просто — меня обманули много лет назад. И, кажется, я догадываюсь, кто это мог быть.
Моя картинка мира с треском ломается. Тот чудовищный пазл, который сложился много лет назад, рассыпается и складывается в новый, еще более уродливый. Его острые грани с новой болью и осознанием впиваются в душу. Я начинаю на себе ощущать всю чудовищность обмана, который затеян понятно кем — моим проклятым дядюшкой.
