Поэтому, когда в поле зрения оказался Эллиот, она поймала себя на том, что взвешивает потенциальную выгоду, которую может принести ей это знакомство. Эллиот попросил у нее номер телефона, позвонил через два дня, и в ту же ночь Гейл уже лежала на его кровати и смотрела на свое отражение в зеркале, подвешенном к потолку. В этом зеркале крепкий невысокий мужчина яростно сверлил своим членом плоть прекрасной женщины. В принципе, Гейл была готова к такому развитию событий, но ее приятно поразила та нежность, которая последовала вслед за половым актом. Оргазм ее получился каким-то лютым. Одерживая похотью, она раскрыла перед Эллиотом свое влагалище, и, сжав ягодицы, превратилась в сплошное горячее лоно. Эллиоту пришлось трахать ее больше часа, прежде чем удалось преодолеть искусные преграды Гейл, и та сдалась окончательно. Такие игры ему нравились. Эллиот всякий раз, когда красивая женщина соглашалась лечь с ним в постель, удивлялся этому обстоятельству. Он знал, что женщина загипнотизирована его богатством, но никак не мог понять, почему она так раскрепощается, едва только оказывается раздетой в его постели. Лишенному абстрактного мышления Эллиоту было невдомек, что трахался он с той же энергией и напором, с какими делал деньги, и устоять перед его животной сексуальностью женщины не могли.
Гейл решила: «Пусть этот сукин сын потрудится как следует!» Ей было интересно, каким Эллиот будет в постели и каковы будут ее собственные ощущения, когда его энергия взорвется в ее лоне. Однако сдаваться без боя она не собиралась. По иронии судьбы, чем больше противодействия оказывала Гейл, тем проще Эллиоту было преодолеть создаваемые ею преграды, поскольку Эллиот знал, как нужно обходиться с женщинами: когда обращаться с ними сурово и когда приласкать, когда идти напролом — и когда отступать, как дразнить их, и как удовлетворять. К тому же он не ведал усталости. И был искусным любовником. Он входил в плоть Гейл под разными углами до тех пор, пока она не стала истекать соком, а потом, не дав ей переменить позу, резко менял направление и скорость фрикций, застигая Гейл врасплох, и проникал в самые потаенные уголки ее влагалища. Все это время он не спускал с Гейл глаз, а руки его не переставая гладили ее обнаженные груди и восхитительную попку.
Эллиоту очень нравилось впиться губами в рот своей партнерши и ловить ее стоны. Ему пришлось немало потрудиться, прежде чем Гейл сдалась окончательно. Она широко раздвинула ноги и приподняла их вверх, обняла его за плечи, впилась языком в губы Эллиота, закрыла глаза и начала страстно двигать тазом навстречу его всепроникающему члену. Приближение оргазма оба почувствовали одновременно, и стиснув друг друга в объятиях, полностью отдались ритму, забыв о том, кто из них строен, а кто не очень, кто красив, а кто уродлив, кто богат, а кто беден, кто мужчина, а кто женщина.
После полового акта Эллиот с трогательной заботливостью приготовил легкий ужин, и они, попивая ароматный кофе, просто и откровенно рассказывали каждый о себе. Магия секса в очередной раз сделала свое дело, и два человека из незнакомцев превратились в близких людей.
Проснувшись на рассвете, Гейл испытала своеобразное эмоциональное похмелье. Был даже момент, когда она готова была незаметно выскользнуть из постели, быстро одеться и бежать из дома Эллиота без оглядки. Опыт удался на славу, а еще прекраснее то, что он закончился. Эллиот лежал на боку, щеки потемнели от однодневной щетины, и небритое лицо сразу стало выдавать его солидный возраст. Гейл отодвинулась к дальнему краю кровати и, приподнявшись, уселась на самом краешке матраса. Что-то заставило ее остановиться в нерешительности. Гейл почувствовала на своей спине его взгляд и поняла, что Эллиот проснулся. Он перекатился по кровати поближе к ней. Гейл обернулась. Момент был чрезвычайно щекотливый. Оба они уже не те, что вчера. Они знают достоинства и недостатки друг друга, каждый из них в курсе жизненных перипетий другого, каждому знаком запах другого… Они квиты и могут расстаться без взаимных упреков, без чувства стыда и дискомфорта.
Но что-то заставило Гейл вновь опуститься на кровать. Положив голову на бедро Эллиоту, она вздрогнула, закрыла глаза и взяла в рот его член. Эллиот стал гладить ее волосы, а она сосала и облизывала его член, пока он не кончил. Впервые за целый год Гейл вновь познала вкус спермы.
Следующие два-три месяца они встречались практически каждый день. На личном самолете Гейл полетать не довелось, но обедала она теперь в ресторанах, о существовании которых прежде и не подозревала. И не раз проносилась с ветерком по Ист-Хэмптону в роскошном «бентли». На туалетном столике множилась коллекция дорогостоящих безделушек. Когда же Эллиот подарил ей брошь за восемь тысяч долларов, Гейл поняла, что она переступила определенную черту в жизни Эллиота. Тому ничего не стоило бросить Гейл пачку сотенных ассигнаций и сказать:
— Дорогая, почему бы тебе не приобщиться к чему-нибудь прекрасному?
