— Кажется, нам о многом нужно было поговорить, но я вдруг совершенно растерялась. Я не знаю, о чем теперь беседовать, — призналась Гейл. — Я намеревалась обсудить с тобой предложение Эллиота. Потом ты огорошила меня своей новостью. По идее, я должна быть сейчас в ярости, а мне почему-то очень уютно и хорошо. Можно я скину туфли?
— Скидывай все, что хочешь, — ответила Джулия. Фраза эта, отразившись от стены, вернулась эхом обратно. Джулия даже вздрогнула от неожиданности, но тут же решила, что это ей послышалось.
— Сколько лет мы знакомы? — спросила Гейл.
— Не помню. Года три, наверное.
— Забавно. Когда я думаю о тебе, я всегда говорю себе: «Джулия — моя лучшая подруга». Понимаешь, это как определение «Джулия-моя-лучшая-подруга». А вот сейчас мы сидим тут, и я вдруг понимаю, что совершенно не знаю тебя. Странно, правда? Столько лет прошло, а я вдруг поймала себя сейчас на мысли, что никогда прежде не видела твоих слез. И у нас с тобой куча тем, которых мы прежде не касались.
— Наверное, нам было просто приятно находиться в компании друг друга, и мы не нуждались в… — начала было Джулия, но осеклась и покачала головой. — Нет, ерунда все это. Как раз я очень нуждалась в чьей-нибудь помощи, но боялась показаться навязчивой.
— А ты знаешь, что я была увлечена Мартином?
Джулия сбросила туфли, отрезала кусочек сыра и положила его себе в рот:
— Нет, я не знала.
— Я почти влюбилась в него, когда посещала оздоровительный центр. Для меня было таким ударом, когда я узнала, что Мартин женат. Но я сказала себе сразу: «Убери-ка, подруга, свою п… подальше от этого красавца». А в тот же вечер он нас познакомил. Ты мне сразу очень понравилась. Я еще подумала: «Может, я и потеряла славного жеребца, зато приобрела настоящую подругу. А это такая редкость!»
— Ты мне тоже очень понравилась, — сказала в ответ Джулия. — Встречи с тобой действовали на меня чрезвычайно благотворно. Мы тогда как раз вернулись из Европы, и у нас начался первый этап семейного кризиса. К тому же я только-только поступила на работу к Эллиоту, и мне приходилось осваивать все на ходу. В общем, я постоянно пребывала в жутком стрессе. Знакомство с тобой стало своеобразной передышкой в этой бешеной гонке.
Когда в середине своего монолога Джулия произнесла имя Эллиота, Гейл вдруг почувствовала, что сейчас опять разревется, и прикусила нижнюю губу. Джулия заметила это с опозданием и сразу поникла головой.
— Прости меня, пожалуйста, Гейл, — сказала она. — Я совсем не хотела тебя обидеть. Даже не знаю, что со мной произошло. Просто я не трахалась уже почти два месяца. Наверное, ты не знаешь, но у нас с Эллиотом был в свое время роман — еще до того, как ты с ним познакомилась. И потом, мы всегда вместе. Понимаешь? У нас с Эллиотом очень хорошие отношения.
Джулия подняла украдкой глаза, чтобы посмотреть, как Гейл реагирует на ее слова. На лице Гейл застыло странное выражение — что-то среднее между мукой и ненавистью. Ничего не поделаешь. Джулия просто обязана рассказать ей всю правду.
— Мне продолжать? — спросила она.
— Да, — процедила Гейл. — Я хочу все знать. Пожалуйста.
— Ладно… Видишь ли, мне известны кое-какие подробности, разглашение которых чревато для него десятью годами тюрьмы. Но он очень много значит для меня. Он мне отец, босс, учитель и наперсник. Когда у меня начались серьезные проблемы с Мартином, Эллиот готов был выслушивать меня неделями.
— Но мне ты ничего не говорила о своих проблемах.
— Думаю, я инстинктивно чувствовала, что за помощью надо обращаться к мужчине.
— Я понимаю, — кивнула Гейл. Горечи как не бывало.
— А вчера
— Это точно, — подтвердила Гейл, не в силах сдержать улыбку.
Обе женщины украдкой посмотрели друг на друга. Первый коварный барьер был преодолен.
— Вот я и подумала, что мы просто займемся
У Гейл от удивления глаза на лоб полезли. Она никогда не слышала, чтобы Джулия произносила такие словечки. Она вообще ни от одной женщины ничего подобного не слышала. Конечно, иногда ей приходили на ум образы, ассоциировавшиеся с подобными словами, но вслух Гейл их никогда не говорила.
