— Кто его знает? Мартин — не из простых натур. Но я думаю, что в разводе, как и женитьбе, бывают заинтересованы обе стороны. Наверняка, его тоже тяготила наша совместная жизнь. Во всяком случае, последние несколько месяцев перед разрывом были просто невыносимыми. По ночам мы лежали в постели и тихо ненавидели друг друга.
— А я и не подозревала, — сказала Гейл. Приподнявшись на локте, она внимательно посмотрела на лежащую рядом на спине Джулию. Под воздействием наркотика Гейл на мгновение утратила свое «эго», и увидела Джулию глазами мужчины. Ее привело в восторг аппетитное, слегка расслабленное тело подруги. Потом Гейл вернулась в собственную телесную оболочку, но восторг ее так и не покинул. «Это вожделение, — подумала Гейл. — То, что я испытываю сейчас, — называется вожделением».
— Потом начался самый жуткий период, — продолжила Джулия. Я никак не могла выбраться из семейного капкана. Знаешь, узы брака обладают поразительным свойством: когда рвешь их, рушится все вокруг. Сотни раз мне хотелось позвонить тебе, чтобы обсудить свои проблемы. Но я вбила себе в голову, что должна быть стопроцентно лояльна по отношению к Мартину, что я не могу быть абсолютно искренней с кем-то еще, кроме собственного мужа. Знаешь, меня меньше расстроили бы сплетни об измене, чем разговоры о моей семейной жизни с кем-то посторонним.
Джулия, повернув голову, взглянула на Гейл и обалдела, увидев,
— Гейл, в чем дело? — спросила Джулия.
— Что-то у меня все мысли смешались, — ответила Гейл. — Мне вдруг показалось, что комната битком набита людьми.
— Извини. Я не хотела вгонять тебя в депрессию.
— Нет-нет, все в порядке. Я хочу, чтобы ты продолжила свой рассказ. Я должна знать и об этой стороне брака, если уж собираюсь замуж. А то все говорят, что их семейная жизнь будет отличаться от обычных серых браков, а потом оказывается, что у всех — одно и то же. Я, например, тоже заранее утешаю себя тем, что мы с Эллиотом, в крайнем случае, сможем позволить себе иметь по квартире. И потом, Эллиот ведь постоянно в разъездах, так что я буду видеть его далеко не каждый день, — Гейл дотронулась до руки Джулии: — Я, наверное, слишком расчетлива, да?
— Нет, детка, — ответила та, гладя руку Гейл. — Было бы глупо, если бы ты не просчитала все заранее. Другое дело, что все твои планы могут полететь ко всем чертям, как только ты действительно выйдешь замуж. Как только ты ставишь свою подпись на брачном свидетельстве, — ты превращаешься в человека, попавшего в чужую страну. Не знаю, как это объяснить тебе… Словно ты вошла в комнату, и за тобой захлопнулись все двери.
— А ты не знаешь, есть ли отсюда выход, да?
Они становились все раскованнее. Рука Гейл пылала огнем. У Джулии бешено заколотилось сердце. Обе тяжело дышали. Женщины лежали на полу, пытаясь разобраться в своих ощущениях, обострившихся под воздействием марихуаны раз в сто.
Джулии вдруг захотелось сорвать с себя рубашку. Она стала как бы растекаться по ковру.
Щелкнул проигрыватель. Закончилась первая пластинка, и Джулия вдруг поняла, что совсем не слышала музыки. Хитроумная автоматика сама сменила диск, и комнату наполнил собой голос Джуди Коллинс, которая что-то пела про жизнь и облака. Джулия вытянулась, правая рука ее вдруг наткнулась на руку Гейл. Она хотела тут же отдернуть руку, но Гейл внезапно переплела свои пальцы с пальцами Джулии. Та сразу запаниковала, испугавшись неизвестно чего, но потом глубоко вздохнула и успокоилась. Контакт был достигнут.
Гейл с трудом сдерживала свои чувства. Она хотела Джулию. Хотела сжать ее в своих объятиях, прижаться сосками к ее грудям, сдавить бедра Джулии своими ногами; хотела целовать ее, хотела зарыться меж ног Джулии, чтобы вдохнуть ее мускусный аромат и попробовать на вкус тягучее, клейкое наслаждение.
«Это безумие, — осаживала себя Гейл. — Мне нужно держать себя в руках». Но в ту самую секунду, когда Гейл решила отодвинуться от Джулии, та сама схватила подружку за руку. Гейл лишь ценой нечеловеческих усилий удалось сдержать себя: она готова была наброситься на Джулию и изнасиловать ее.
Но тут Джулия сама дотронулась до руки Гейл, и обстановка мигом разрядилась.
«Господи, все ведь гораздо проще, — подумала про себя Гейл и облегченно вздохнула. — Хорошо, что я не натворила никаких глупостей».
Прошло полчаса — если измерять время хронометром. Или несколько месяцев — если измерять музыкой. Или прошла целая вечность — если мерять время глубиной дыхания Джулии и Гейл.
Первой очнулась от наркотических грез Джулия. Она словно заново родилась и смотрела теперь на мир глазами младенца, удивляясь каждому предмету и каждому оттенку цвета. Пошевелив левой рукой, Джулия обнаружила, что та будто приклеилась к руке Гейл. Неловкое движение Джулии разбудило ее подругу, и Гейл, тихо застонав, открыла глаза.
— Где мы были? — спросила она.
— В других мирах, — ответила Джулия.
