Мартин чувствовал себя не очень уютно под обволакивающим взглядом Роберта, но впервые в жизни нашел в себе силы ответить улыбкой на теплый взгляд другого мужчины.
«Вот тебе и первая перемена», — подумал он про себя. А вслух сказал:
— Знаешь, в ту минуту, когда мы вышли из зала, я решил, что никогда туда больше не вернусь. А сейчас мне снова захотелось встретиться с Баббой.
— У тебя так смягчился взгляд, — мягко произнес Роберт — так, как он говорил обычно только с гомосексуалистами, — и осекся, сам поразившись этому.
Мартин растерянно заморгал, хлопая ресницами. Он почувствовал бы себя не в своей тарелке, услышав подобные интонации даже от женщины. А уж от мужчины, заговорившего с ним в таком тоне, он бежал бы как от огня. Но это раньше.
А сегодня, сейчас он просто улыбнулся:
— Спасибо, — услышал Мартин собственный голос, испытывая непреодолимое желание дотронуться до руки Роберта, чтобы почувствовать его теплоту и удивительную человечность.
Мартин потянулся, с трудом разлепил веки и скатился с кровати, приземлившись на согнутые руки и вытянутые ноги. Отжался от пола, встал, сходил в туалет, сполоснул лицо холодной водой и направился в гостиную, гае Роберт оборудовал себе своеобразный алтарь — деревянный ящик, покрытый оранжевым сукном. На алтаре стояла фотокарточка, на которой был изображен Бабба, лежащий у обочины проселочной дороги, прикрывшись драным одеялом. Выражение лица у гуру на снимке было такое, словно его только что укусил за пятку большой муравей. По обеим сторонам фотографии стояли подсвечники и пирамидки благовоний. Перед снимком — ваза с фруктами. Дважды в день последователи Баббы должны были медитировать перед его изображением, принося ему в дар фрукты и приобщаясь взамен к Благодати. Поскольку Бабба учил, что физические тела иллюзорны, то фотография могла служить столь же эффективным источником Благодати, как и сам гуру.
Мартин зажег свечи и воскурил благовония. Затем отступил на шаг, опустился на колени и трижды отвесил земной поклон. Затем подложил под ягодицы небольшую подушку, скрестил нога, глубоко вздохнул и начал принимать позу для медитации, которая была очень проста: надо было выпрямить спину, положить руки на колени, полуприкрыть веки и сосредоточиться на дыхании. Дышать необходимо определенным способом: сначала медленно, глубоко вдохнуть, а затем мощно выдохнуть, стараясь вытолкнуть из себя весь воздух. При этом нельзя сосредоточиваться на своих мыслях. Они могут возникать в сознании и исчезать, но Мартин не должен искусственно концентрироваться на какой-то из них. И тогда душа его превратится во вместилище, изжаждавшееся по Баббе — Богочеловеку, Хранителю Света и живому воплощение Высшей Истины.
После памятной первой встречи с Баббой Мартин крепко подружился с Робертом. Они вместе ходили в кино, перезванивались по вечерам, несколько раз Роберт даже брал Мартина с собой на вылазки в злачные места, где собирались гомосексуалисты, с тем, чтобы тот поскорее избавился от предубеждения к педерастии. Несколько раз в неделю они вместе ходили на медитации, которые проводил Бабба, а примерно через месяц даже съездили за город на уикэнд. Короче говоря, сам о том не подозревая, Мартин незаметно переступил еще через одну черту. Он прекратил провожать взглядом женские ножки на улице, а в один прекрасный день вдруг поймал себя на том, что перестал думать о Джулии и прочих житейских проблемах, что все это вытеснено постоянной медитацией о Баббе и о Боге. Он тотчас позвонил Роберту и рассказал тому о новом своем состоянии. Роберт был очень рад за него:
— Это замечательно. Значит, на тебя снизошла благодать гуру. Теперь она уже никогда не покинет твою душу — чем бы ты ни занимался.
Следующие три дня Мартин провел в полной эйфории, наслаждаясь воцарившейся в его душе безмятежностью.
На четвертый день Роберт предложил Мартину переехать к нему:
— Не бойся, приставать не буду, — добавил он при этом.
— Зачем же тогда мне переезжать? — спросил Мартин.
— Причин несколько. Во-первых, съехал сосед, с которым мы на паях снимали квартиру. Мне нужен новый жилец — один я такую квартплату не потяну. Во-вторых, ты, должно быть, уже устал от гостиничного быта. В-третьих, мы друзья. В-четвертых, нас обоих связывает Бабба. И, наконец, в-пятых, — Роберт загнул последний палец на руке, — у тебя будет отдельная спальня.
Мартин поджал губы, нахмурился — и переехал к Роберту в тот же вечер. С тех пор Мартин ни разу не пожалел об этом. Они вместе медитировали, играли в шахматы и продолжали посещать сеансы Баббы. Правда, примерно дважды в неделю Роберт впадал в беспокойство, долго ходил из угла в угол, а затем объявлял, что «пойдет подышать свежим воздухом». Мартин, понимая истинную причину нервозности Роберта и зная, куда именно собирается на прогулку приятель, не сердился на него.
Вот и прошлой ночью Роберт домой не возвращался, хотя обычно рано ложился спать и уже в шесть утра был на ногах, чтобы успеть до начала работы полтора часа позаниматься йогой.
