Красные миниатюрные трусики кричаще валялись у изголовья кровати. Девушка аккуратно подняла их, словно дорогое сокровище, и с этой единственной тряпочкой в руке исчезла в ванной. Когда она вышла в своем шелковом халатике, Алекс был уже полностью одет, и только длинные волосы неряшливо весели по плечам:
– Знаешь. Я бы не отказался позавтракать. Вместе – он улыбнулся такому необычному началу дня, неестественному и для него и для нее. – Нужно многое обсудить, понимаешь?
– Я всегда долго собираюсь, и не настроена изменять своей привычке
– Я подожду. – Алекс сел обратно на кровать и начал руками приглаживать свои прекрасные волосы.
– Будешь просто сидеть? – девушка отдала ему расческу, которую она так удачно прихватила из ванной.
– У тебя есть другие предложения?
– Есть. Ты же хвастался, что хорошо готовишь? Так вот кухня в твоем распоряжении. Холодильник мой набит продуктами – бери, что хочешь. А я пока оденусь.
Алекс неуверенно посмотрел на красотку с длинными смуглыми ногами. Она казалась спокойной и безразличной, и он невольно ощутил её превосходство. Парень сам не до конца понял, с чего это он должен ей готовить, но бодро зашагал на кухню, и уже через пару минут Хрома услышала чей-то мелодичный голос. Алекс любил готовить также сильно, как и петь и не видел ничего дурного в том, чтобы совмещать эти приятные занятия.
Когда девушка почтила кухню своим появлениям, стол уже был накрыт. В самом центре пестрели жаренные креветки, оформленные листиками салата, с соусом. На каждом месте красовалось по тарелочке легкого супчика. Все выглядело настолько вкусно, что Хрома даже пожалела, что раньше никогда не завтракала.
– Это, конечно, не лучшие блюда для завтрака… – Алекс немного ужаснулся про себя – он понял, что перестарался.
– Ничего – отрезала девушка и быстро принялась за еду.
Ела она медленно, не отвлекаясь на разговоры или что-то еще. Смуглые пальчики обращались с едой, как с сокровищем, аккуратно и мягко. Глаза полыхали ярко зеленым пламенем. А стоило, пище оказаться во рту, как молчаливый стон прокатывался по сильному телу, перескакивал на посуду и достигал Алекса. В каждом движении Хромы царило мистическое, потусторонне наслаждение. Алекс все думал, как начать разговор, но потом, невольно залюбовавшись плавными движениями, быстро отогнал от себя всяческие слова и взялся за еду с похожим рвением. Так что завтрак прошел в тишине.
Никогда прежде Алекс не получал столько удовольствия от приема пищи. Они заговорили только за чашкой кофе, ради которой спустились на первый этаж к местному бариста.
– Ты хотел о чем-то поговорить – девушка с наслаждением подула на мятную пенку и сразу же отпила.
– Да. Селена, наверняка, уже рассказала тебе, что вчера произошло. Я знаю о твоих связях и подумал, что ты поможешь найти ответы на некоторые вопросы.
– Нет – спокойно ответила Хрома. – Она ничего мне не говорила.
– Разве вы не лучшие подруги?
Хрома подперла ручкой подбородок, оставив свой кофе остывать на некоторое время, чего она обычно не делала. Девушка пила только горячий.
– Есть два варианта. Мы можем заняться выяснением моих отношений с Селеной. Я могу довольно долго философствовать на тему того, что же такое дружба и что определяет лучшего друга. Либо… Ты просто расскажешь, что произошло и я подумаю, чем смогу помочь. Я лично предпочитаю второй вариант.
И Алекс рассказал.
– Что ж – подвела черту под его рассказом Хрома. – Неудивительно, что я не знаю. Она об этом еще не скоро сможет поговорить. И не лезьте к ней с этим. Ни ты, ни твой дружок. Не надо ковыряться в её чувствах. Окей?
– Никто и не собирался.
– Ха… как будто я не вижу, как Локи на нее смотрит.
– Это все из-за сестры.
– Тогда тем более! Напомни ему, что она не его сестра– глаза Хромы блестели словно раскаленная лава. Алекс не отставал от неё в раздражении. Но стоило Хроме перевести разговор, как они оба вернулись к мирному времени.
– Я постараюсь замять эту историю. Чтобы внимания не привлекать. Сейчас людям периодически настолько скучно, что они могут с корнем выдрать все, что только могут из необычного случая. Что-то еще?
Алекс кивнул:
– Поищи по своим каналам про эту сумасшедшую. Не думаю, что она в первый раз так радует мир.
С той истории прошло чуть больше двух недель. А я не перестаю работать. Слова идут сами собой, изображая мерзкое лицо сумасшедшей, что было навеки упокоено усилием крохотного существа. «Кажется, не всегда означает быть» – подвожу я не утешительный итог. И чувствую, как вина уже готовиться петь реквием по моему новому произведению.
Не хорошо, так использовать чужое горе. Одно дело, когда используешь собственную боль, но ковыряться в чужой душе – не лучшее занятие. Но вдохновение безжалостно, он не считается с моралью. Только потом, когда муза оставляет тебя, ты вспоминаешь о том, что не кажется правильным. О реальности.
