Селена прикусила губу. Именно своей рукой, липкой от съеденного мороженного, ей придется забрать его «правильно». Девушка неосознанно махнула головой в сторону, как будто ответив на вопрос: кому все это нужно? Локи сел рядом, настороженно вглядываясь в свою любимую музу. За эти два года её образ порядком стерся, затерявшись в многочисленных черновиках, скомканных и разбросанных по всему дому. Растрепанная, как всегда бледная, павшая муза с беспокойными, человеческими глазами. Отражалось ли его собственное волнение в этих прекрасных глазах, или может, она вздрагивала на самом деле? Но почему? Ведь для нее это привычное дело – теребить желтые страницы чужого опыта. Из них она сплетен красивую правдоподобную иллюзию. И эта иллюзия станет его реальностью. Это Локи стоит волноваться, разве нет? И еще взять у нее пару уроков. Хотя сейчас не до этого. Поздно. Слишком поздно просить что-то еще.
– Я…– Селена хотела хоть что-то сказать, но чувства застряли в горле и она нервно их сглотнула. А ведь она никогда не забудет, в отличие от него.
– Я понимаю. – Локи закрыл глаза и вздохнул, расслабляясь.
«Нет, не понимаешь» – подумала Селена. Девушка потерла воздух между подушечками пальцев, раздумывая, как лучше поступить. И тут ей пришла в голову одна мысль. Безумная и эгоистичная. Она некоторое время беспокойно водила глазами по вздрагивающему лицу очередной жертвы. И тут неожиданно, даже для самой себя, раскинув руки в стороны, чтобы не коснуться парня своими грязными пальцами, Селена поцеловала парня в губы.
Дыхание участилось. Локи ответил, прижав к себе прохладное женское тело. Перед глазами его забегали картинки. Будто старые снимки из чужого альбома, его воспоминания в обратном порядке скользили перед его глазами, чтобы рассыпаться на миллионы кусочком. Кусочки метались из угла в угол, меняя форму, они образовывали разные фигуры и, наконец, собрались в какое-то безумное нечто, по форме похожее на шар. Это нечто росло, раздуваясь, точно мыльный пузырь, все больше и больше, пока не заполнило собой все.
Локи проснулся и потянулся под шелест накрахмаленными простыней. На губах задержался погасший поцелуй, в руке – потрепанный кожаный переплет. Он повертел им перед глазами: открывать почему-то не хотелось. Свежесть, бродившая по дому, будоражила. Ветер мелодично пританцовывал, вслед за ним в экстазе дрожали шторы. Мягкие цвета поглаживали мысли. Никогда прежде он не ощущал себя так спокойно.
Локи отложил переплет и встал с кровати. Тетрадь сорвалась вслед за ним, но лишь плюхнулась на пол, забросив хрупкие внутренности под кровать. Среди бумажных руин особенно выделялась одна фотография. Нет, даже не фотография, картинка. С собранными на макушке хвостами и вытянутыми шеями, с ручками, висящими около шелковых юбок, словно на натянутых веревочках, и аккуратно сложенными вместе ножками в мягких тапочках стояли, несколько отстраненно друг от друга, две белокурые близняшки. Они точно не замечали своей беззащитности. И только большие загорелые лапы, рожденные во мгле черных стен, сжимали хрупкие плечики, будто доспехи для их прямолинейных, сверлящих взглядов. Эти глаза наверняка смогли бы навести писателя на некоторые мысли, однако Локи не обратил на них никакого внимания и подошел к входной двери.
Хрома не успела коснуться панели на входе. Дверь распахнулась. От неожиданности гостья резко протянула хозяину дома стакан со свежим кофе. Локи сразу бросилось в глаза её воспылавшее лицо. Он принял стакан и неловко перевел взгляд на зеленый куст с белыми изысканными цветками. Отпил. Горло обжег горячий кофе с перцем чили. Локи поморщился, мельком заметив, что одна из плюмерий скукожилась и плюхнулась на траву. Уже взяв себя в руки, Хрома произнесла:
– Пойдем?
Локи тяжело вздохнул, залпом осушил стакан:
– Только соберусь – и скрылся в проходе.
Для подготовки обложки издания использована художественная работа автора sophynelle.
